Просто любить
Шрифт:
— Простите, что не смог побыть с вами днем, — произнес Эйдан. — Были неотложные дела.
— Да это и не нужно было, — поспешно возразила Сэм. — Я тут очень мило побездельничала. Уже и не помню, когда в последний раз просидела вот так весь день перед телевизором. Там была одна передача про морских котиков — очень интересная. Здесь, на побережье, тоже ведь есть котики. Рыбаки их не слишком любят, считают, что те лишают их улова, но они такие симпатичные. На скалах их часто можно увидеть.
— Правда? — с неподдельным интересом спросил он. —
— Прямо сегодня? — растерялась Сэм.
— А почему нет?
Она замялась. Соглашаться не хотелось, но убедительная отговорка не шла на ум.
— Это довольно далеко.
— А вы неважно себя чувствуете?
— Нет-нет, нормально, — настойчиво запротестовала Сэм. В конце концов, возможно, это и к лучшему — не придется оставаться с ним наедине. — Мне нравится гулять.
— Отлично, — улыбнулся Эйдан. Снова эта улыбка, делавшая ее такой беззащитной перед его обаянием. — Значит, как только покончим с ужином, отправляемся смотреть котиков.
Казалось, вечер был создан для прогулки по заросшему папоротником скалистому берегу. Днем было жарко, однако теперь легкий ветер с моря наполнил воздух прохладой. Небо сияло неяркой чистой голубизной, а водная гладь переливалась бирюзовыми и фиолетовыми оттенками. Чем больше солнце приближалось к горизонту, тем отчетливее вырисовывались тени меж скалистых уступов.
Эйдан захватил с собой бинокль, и им удалось разглядеть, как парит, расправив крылья, птица-глупыш и высматривает рыбу.
— Как бы я хотела увидеть тупика, — заметила Сэм. — Когда-то здесь гнездилась целая стая, а теперь их почти не встретишь.
— Как жаль.
— Котики вон на тех скалах, — указала она. — Будет лучше видно, если мы пойдем на мыс. Здесь недалеко.
Некоторое время они шли молча, вслушиваясь, как шуршат по прибрежной гальке волны. Сейчас был отлив, прохладный бриз раздувал волосы девушки. Кругом не было ни души. Тропинка вилась по краю залива к мысу, и вскоре они уже различили на скалах силуэты четырех или пяти котиков, нежившихся в лучах вечернего солнца. Эйдан дал Сэм бинокль, и она увидела, как одно из животных неуклюже приподнялось и заковыляло к кромке воды, а затем нырнуло, превратившись в родной для него стихии в ловкое, грациознейшее создание.
— Какие красивые, — со вздохом проговорила Сэм, возвращая Эйдану бинокль. — И всегда кажутся такими грустными, с этими огромными темными глазами.
— Да. Интересно, о чем же они грустят? Наверное, о рыбе, — со смехом сказал Эйдан. Сэм тоже рассмеялась. — Сейчас отлив. — Эйдан махнул биноклем в сторону залива. — Можем на обратном пути прогуляться по пляжу, если удастся найти спуск со скалы.
— Здесь есть тропинка. Спуск довольно крутой, так что лучше поосторожнее.
— Ладно. Где тут эта тропинка?
Спускаться было не так уж трудно, хотя на самых опасных крутых уступах Эйдан настаивал, чтобы она пропускала его вперед. Кое-где приходилось цепляться за сухой утесник, росший в расщелинах
— Я справлюсь.
— Верны себе — всегда такая независимая! — поддразнил он, и девушка тоже засмеялась в ответ. Здесь, в мягких лучах вечернего солнца, когда волосы ласково трепал ветер и слышался шорох волн на песке, помнить об осторожности было просто невозможно.
Внизу перед ними открылся целый подводный мир, обнаженный отливом. Сбросив обувь и закатав брюки, они принялись исследовать его, словно дети, смеясь при виде крохотных крабов, в панике удиравших при их приближении.
Затем они отправились к дальней стороне залива. Желтый песок хрустел под босыми ногами, а огненное солнце уже касалось горизонта, и море теперь словно пылало огнем. Небо сделалось темно-синим, вечерние тени обволакивали прозрачный дымкой все вокруг.
— Какой восхитительный вечер, — с глубоким вздохом проговорил Эйдан, останавливаясь полюбоваться закатом. — Как тихо. Словно мы единственные люди на всем белом свете.
— Да. — Сэм вдруг почувствовала, как покинувшая ее было настороженность вновь вернулась. Все дело в этой романтической красоте. Она боялась, что забудется и ляпнет какую-нибудь глупость, что-то, чем случайно выдаст себя. Она оглянулась посмотреть, сколько они уже прошли. Две дорожки следов тянулись рядом по песку вдоль кромки воды…
Эйдан тоже обернулся.
— Правда, было бы здорово, если бы наши следы вдруг застыли навсегда, как следы динозавров? — весело заметил он. — А потом через миллионы лет какой-нибудь археолог обнаружил бы их, написал кучу научных статей, начал бы выдумывать всякие невероятные теории о жизни человеческих существ, и все это по нашим следам.
Сэм рассмеялась.
— Интересно, что бы он написал? — Она вдруг заговорила, подражая голосу какого-нибудь седого профессора: — Двуногие существа разного роста, явно не обладающие способностью ходить по прямой.
— А вот это и вовсе собьет их с толку. — И Эйдан принялся со смехом бегать и скакать по песку.
Сэм засмеялась, немного смущенная его озорством, но тоже присоединилась к забаве, то делая гигантские шаги, то двигаясь на цыпочках.
— А здесь двуногие, похоже, начали какой-то странный ритуальный танец, смысл которого остается загадкой.
— А затем один из них вдруг исчез! — Эйдан подхватил девушку на руки, подбрасывая в воздух. Их взгляды встретились, и он вдруг удивленно осекся. Затем медленно поставил ее на ноги, все еще не выпуская из объятий. — Судя по всему, это был какой-то брачный обряд, — снова передразнил он профессора, а затем тихо добавил своим обычным голосом: — Знаете, я впервые вижу, как вы смеетесь.
Сэм растерялась, словно утонув во влажной глубине его темных глаз и перестав бороться с собой. Эйдан склонил голову, и она взволнованно ощутила дрожащими губами прикосновение его губ. Он обнял ее, терпкий аромат его кожи пьянил, как вино.