Прости меня, Кэрол!
Шрифт:
— Пойдем, покажу тебе дом, а потом выпьем чего-нибудь перед обедом.
Рой произнес это так обыденно, словно он каждый день приводит сюда женщин и всем показывает дом и предлагает выпить. Впрочем, вполне возможно, что так оно и есть.
Рой провел ее по второму этажу, показывая спальни для гостей, все отделанные в разной цветовой гамме. В конце коридора находилась спальня самого Роя. Черный и серебряный цвета, громадная кровать, на которой могли бы поместиться четыре человека, наборный паркет, резная мебель — все очень в его духе, и Кэрол испытала некоторый
Сколько женщин лежали на этих шелковых простынях, задыхаясь от страсти и вожделения, сколько мартовских кошек впивалось в эти бронзовые плечи, не в силах удержать крик блаженства…
— Кэрол!
Она вздрогнула, поняв, что Рой давно уже что-то говорит ей, но она не слышит ни слова.
— Я говорю, пойдем вниз, посмотришь холл, а потом мы выпьем… если ты готова?
К чему готова? Она себя-то не помнит. Во всяком случае, после того как она видела его спальню, все ее эротические фантазии уже не кажутся слишком смелыми.
На первом этаже располагались кухня, кабинет Роя, две столовых и гостиная, а также большая комната-салон, несмотря на размеры, очень уютная и теплая. Коридор заканчивался стеклянными дверями, ведущими на веранду, где миссис Джонс накрыла стол. На столе стояло ведерко со льдом, из которого выглядывала бутылка шампанского, и два хрустальных фужера. Рой наполнил их и протянул один ей. Голос его был необычно теплым и сердечным.
— За нас, за то, чтобы мы узнали друг друга немного лучше!
— Интересно, такой линии поведения ты придерживаешься со всеми своими женщинами?
Фужер замер на полпути, а глаза Роя обожгли ее негодующим взглядом:
— Что?!
— Я сказала…
— Я слышал, что ты сказала.
— Я просто спросила. Что, и спросить нельзя?
— Главное, как вовремя спросить!
Да, она любит эту крысу — так Сью его обозвала, не она. Любит очень сильно, но это не значит, что она покорно отправится на заклание, как безгласная овца! Кроме тела у нее есть еще и мозги. Кэрол ухитрилась сохранить абсолютно невинное выражение лица.
— Ну так что, со всеми или нет?
Рой смотрел на нее, явно не в силах понять, всерьез она говорит или гениально разыгрывает из себя дурочку, однако в конце концов мрачно изрек:
— Честно говоря, я надеюсь, что мне в жизни удавалось обходиться без всякой «линии поведения», Кэрол.
— Так мы тебе и поверили! Твой любимый метод — щелчок пальцами, после которого женщина уже должна быть готова к употреблению.
— Ты что, действительно считаешь, что я поставил отношения с женщинами на поток?
Зря она затеяла этот разговор. Сейчас ей совершенно не хочется слушать о его бывших пассиях, не хочется даже знать о них!
— Вообще-то я могу использовать обаяние, нежность и задушевные разговоры, чтобы добиться своего, но только когда цель этого стоит. — Он медленно отпил шампанское, не сводя с нее глаз.
— Не сомневаюсь в этом. — Кэрол с тревогой следила за тем, как он
— Позволь устроить маленькую демонстрацию…
Рой забрал из ее бесчувственных пальцев фужер и медленно привлек ее к себе. Кэрол почувствовала, как его губы и язык медленно скользят по ее губам, раздвигают их настойчиво, но нежно, проникая вглубь…
Он не был груб или настойчив, его губы ласкали, а не настаивали на ответе. Сильные пальцы легко касались ее горящей кожи, вначале рук, потом шеи, потом неожиданно его руки оказались у нее под блузкой, и вот тут все мышцы в ее теле начали плавиться.
Удовольствие было сильным, жар страсти охватывал уже все ее тело, и Кэрол беспомощно застонала, почувствовав, как его пальцы нежно касаются ее напряженных и твердых сосков, а губы скользят по шее, плечу, груди, все ниже и ниже.
Теперь она отвечала на его поцелуи яростно, жадно, то прижимаясь к нему всем телом, то выгибаясь в его сильных руках. Их бедра были тесно прижаты друг к другу, и жар его тела проникал в нее, заставляя забыть обо всем.
Видимо, они двигались, то есть наверняка двигались, потому что теперь Кэрол чувствовала спиной стену дома. Рой прижимал ее всем телом к этой самой стене, в то время как его жадные и нежные руки и рот продолжали совершать свои одурманивающие и чувственные вылазки.
Она чувствовала, как он возбужден, и это подстегивало ее собственное возбуждение, и вот она уже готова сдаться, забыть обо всем, упасть на эту грудь, почувствовать желанную тяжесть мужского горячего тела…
Он отступил на шаг и произнес спокойно и холодно:
— Ну, видишь, я же говорил: обаяние и нежность, ничего больше.
Ее трясло, сердце билось где-то в горле, но она нашла в себе силы ответить ему в тон:
— Не могу сказать, что высоко оценила твою демонстрацию, Рой. Пожалуйста, не пытайся провести ее еще раз.
В его глазах полыхнуло восхищение, а затем серебряный лед снова скрыл все эмоции, и Рой протянул ей недопитый бокал.
— Должен признаться, что это не вполне удачная демонстрация, Кэрол. Мне нужно было попытаться это сделать, чтобы сохранить себя. Все дело в том, что я схожу от тебя с ума и временами не могу это контролировать. Я дышу тобой, Кэрол.
— Я ничего тебе не обещала, Рой.
— Я знаю, кареглазая моя. Но тебе и не обязательно это делать. Твое тело все сказало за тебя, все, что мне нужно было знать.
— Как интересно!
Она холодно посмотрела на него, а он неожиданно весело рассмеялся.
— Ты достойный противник, мисс Стрэнд!
Противник! Смешно, но это слово ранило Кэрол. Для Роя это просто игра, борьба не всерьез. Они встретились через двенадцать лет, и он увидел, что смешная девочка-подросток выросла и превратилась в женщину. Она больше не ловит каждое его слово — так он думает — и не ходит за ним хвостиком. Хотя один Бог знает, чего ей это стоит. Немудрено, что мужское самолюбие взыграло и потребовало немедленного удовлетворения. Она ненавидит его, ненавидит и любит. Любит и ненавидит. И сходит с ума…