Прости меня, Кэрол!

Митчелл Фрида

— Десерт готов, а потом мне и в самом деле хотелось бы поработать. Не хочу быть грубой, Рой, но придется тебе отправиться домой.

— Деловой звонок из Штатов. Марго Фонтейн.

Он увидел пылающие щеки Кэрол, ее сердитые глаза, судорожно поджатые губы и улыбнулся.

Отлично. Покажем ему, что нас совершенно не интересует, кто такая эта Марго.

— Правда? Угощайся и наливай себе кофе.

— Марго — младшая сестра моего отца.

Она чуть не уронила кофейник и не смогла поднять на него глаза.

— Твоя… тетя?

—

Тетя, тетя! Мы должны были встретиться на уик-энд, но там что-то стряслось, и завтра придется разбираться с делами. Ты, конечно, решила, что это одна из моих подружек?

Рой в своем репертуаре. Придется принять вызов.

— Что ж, это было вполне возможно, не так ли? Ты свободен, между нами абсолютно ничего нет, так что не вижу, почему бы тебе не иметь подружку.

— Ты ошибаешься. Раз уж мы об этом заговорили, позволь заметить, что я не нахожусь в близких отношениях ни с кем другим, иначе не стал бы целовать тебя. Не мой стиль. Я за верность, по крайней мере, пока отношения продолжаются.

— Однако поскольку между нами нет никаких отношений, то и говорить не о чем.

Видимо, Рой принял какое-то решение, потому что неожиданно улыбнулся и уселся на край стола. Он ел пирог с таким аппетитом, что Кэрол не оставалось ничего другого, как присоединиться к нему. Доев, он предложил ей кофе и она ответила коротким кивком, искренне надеясь, что у нее это вышло достаточно холодно и безразлично.

Она глотала горячий кофе и молилась, чтобы этот проклятый вечер наконец-то закончился, поэтому голос Роя прозвучал совершенно неожиданно и до невероятного обыденно:

— Мы скоро станем любовниками, Кэрол, и тебе придется с этим смириться.

Она поперхнулась остатками пирога и долго кашляла, а потом выпалила срывающимся голосом:

— Ты сумасшедший, Рой Стюарт! Я не собираюсь ложиться с тобой в постель, и это тебе придется с этим смириться!

— Ты хочешь меня точно так же, как я хочу тебя, кареглазая. Ты знаешь это. Ты мечтаешь обо мне по утрам, я тебе снюсь по ночам, ты загораешься в моих руках, когда я тебя просто целую, так представь, как хорошо нам будет, когда мы займемся любовью. Я говорю так уверенно, потому что чувствую то же самое, но я не могу жить одними мечтами. Я предпочитаю действительность. А то, что я хочу, я обязательно получаю.

Что он говорит, этот самоуверенный тип с ледяными глазами и стальным сердцем? Может, это вообще ей снится?

— Проблема в том, Рой, что ты так привык к подобному положению вещей, что и мысли не допускаешь, будто какая-то женщина не мечтает переспать с тобой. Кое-что нельзя купить за деньги.

— Деньги тут вообще ни при чем. И я вполне допускаю, что в мире есть миллионы женщин, не желающих оказаться в моей постели. Проблема в том, что ты к этим миллионам не относишься. И не спорь со мной. Я ведь не утверждаю, что тебе это нравится. Ты наверняка твердишь себе, что не должна иметь со мной дело, но не можешь отрицать, что между нами

существует мощное физическое влечение, не поддающееся никаким доводам логики и разума.

— Не навязывай мне свое мнение!

— Ты хочешь меня, кареглазая, и после первой же нашей ночи все станет на свои места. Кто бы ни был тот парень, внушивший тебе такое отвращение к сексу, забудь о нем. Между нами все будет по-другому, никакой лжи, никакой боли. Мы не будем отягощать свою совесть лживыми клятвами в вечной любви и обещаниями, которые не в силах исполнить. Мы будем дарить друг другу наслаждение.

Она глядела на него, ошарашенная таким откровенным и убийственным цинизмом. Это отрезвило ее куда лучше, чем мог бы сделать горячий кофе, даже если вылить его за шиворот.

— Я не сплю с кем попало, Рой.

— Я тоже.

— И я никогда не буду спать с тем, кого не люблю.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Именно это произошло у тебя с тем парнем? Ты отдала ему все, а он посмеялся над тобой. Между нами такого не будет, обещаю. Никакой боли, никаких разочарований…

Кто сошел с ума, он или она? Кто-то из них точно не в своем уме. Кэрол чувствовала себя участницей отвратительного спектакля, и до занавеса надо было еще дожить.

— … Сейчас ты не любишь меня. Тебя слишком пугает наше взаимное влечение. Тебе кажется, что тебя используют. Со временем ты поймешь, что это не так, и нам будет хорошо вместе, не только в постели. Это я тебе обещаю.

— Я рискую выглядеть как героиня мелодрам тридцатых годов, но… я не из таких девушек, Рой. Отношения начинаются не в постели.

Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем легко поднялся на ноги.

— Ладно.

— В каком смысле?

В ее голосе явно звучало подозрение, и он опять улыбнулся.

— Мы подождем, пока не узнаем друг друга получше.

— Да не хочу я узнавать тебя получше, Рой!

— Кэрол, не лги сама себе. Если бы это было необязательно, мы уже давно были бы в постели, ведь если бы я продолжил ласки, ты бы не остановила меня, не так ли? У тебя просто не хватило бы силы остановить меня.

Самое противное заключалось в том, что он совершенно прав. С одной маленькой поправкой. Она не хотела с ним спать потому, что любила его.

Она никогда не сможет победить Роя Стюарта. Она лгала себе самой столько лет, сражаясь не с ним, а с самой собой.

— Я не знаю, кто из нас прав. Я знаю только, что возненавижу себя, если пересплю с тобой.

Ее голос был тих и безжизнен, и теперь пришла его очередь озадаченно примолкнуть. Вскоре он снова заговорил, чуть тише.

— Что ж, тогда будем терпеливы и подождем, пока ты не скажешь мне, что возненавидишь себя, если немедленно не отдашься мне.

— А если я никогда этого не скажу?

— Скажешь, кареглазая. Мы потеряли много времени, но у нас его пока хватает. Что бы ни было между нами раньше, оно не умерло. Просто стало сильнее.