"Прости, любимая, так получилось..."

Ключница Варвара

Полина еще раз хлебнула ликерчику из бутылки, передала её Лие и занялась подготовкой косметической процедуры. Вскоре девушки с зелеными масками на лицах и огуречными кружочками на глазах, хохоча друг над другом, врубили музыку и принялись азартно соревноваться в певческом искусстве под диск караоке.

Привлеченный странными звуками Винни, который этой ночью дежурил по территории, заметил свет в комнате Полины и решил на всякий случай проверить, над кем она на сей раз там измывается.

«Опять, наверное,

кошку притащила, — решил охранник. — Бедное животное. Как душераздирающе завывает».

Подойдя ближе к двери, ответственный Винсент обнаружил, что в нестройном писклявом вое всё-таки с трудом угадываются слова. Он вежливо постучал, и когда дверь резко распахнулась, чуть не получил инфаркт. Коренастый охранник был бывшим военным и повидал многое, но две зеленые физиономии, одна из которых принадлежала оранжевому бурундуку с круглыми огуречными кусочками вместо глаз, впечатлили его до икоты.

— О! Винни, — слегка заплетающимся языком, заявила одна из зелёных тварей голосом Полины. — Заходи. Зефирку будешь?

— А это кто? — Винсент с опаской покосился на бурундука.

— Ты что, не узнал? Это же Лия!

— Лия?! — охранник вызвал в памяти образ очаровательной девушки, которую встретил в кабинете у управляющего и озадаченно почесал затылок. — М-да. Надо же как наш климат быстро меняет людей, — хмыкнул он.

— Хочешь ликерчику хлебнуть? Тут еще немножко осталось, — предложила Полина.

— Нет, спасибо. Я на дежурстве, — улыбнулся Винни.

— Тогда спой с нами. Иначе не выпустим. Правда, Лия?

Бурундук хихикнул и кивнул, снова полностью скрыв зеленое лицо под капюшоном. Зеленые чудовища схватили стоящего на пороге охранника за руки и затащили внутрь.

Через несколько минут после того, как к двум писклявым голосам присоединился бас Винсента, в дверном проёме возник рассвирепевший начальник охраны.

— Что здесь происходит, черт вас возьми?! — Станислав вошёл как раз в тот момент, когда племянница допивала ликёр прямо из горла бутылки.

Бывший спецназовец окинул суровым взглядом творящийся в комнате бедлам и рявкнул:

— А ну, живо все по местам!

Охранник тут же испарился, а девушки испуганно забились в угол.

— Быстро вернуть всё на кухню и спать! Я с вами завтра разберусь! Что встали? Контейнер в руки и бегом!

Лия и Полли ринулись в коридор, подгоняемые злобными репликами преследующего их Стаса.

Разбуженный странным шумом Дэн решил всё-таки покинуть мастерскую и отправиться спать к себе в комнату. Потирая ноющие от боли виски и пошатываясь, он выглянул в коридор и в ужасе захлопнул дверь обратно, решив, что выходить, пожалуй, пока рановато.

Мимо него стремительно пронеслась уже знакомая оранжевая зверюга, за которой по пятам гнался Станислав.

«Всё-таки не зря я ему деньги плачу, — удовлетворенно заметил художник. — Отличный начальник охраны! Даже белочку мою гоняет», — мелькнула в затуманенном алкоголем мозгу шальная мысль, прежде чем он вновь плюхнулся на

стоящее в мастерской канапе и отключился до утра.

Комментарий к Глава 54. Ликёрчик - https://fotki.yandex.ru/next/users/svb4010/album/496271/view/5137345

Пример "пижамной вечеринки" - https://fotki.yandex.ru/next/users/svb4010/album/496271/view/5137347

========== Глава 55. ==========

Ривенхарт с трудом разлепил веки уже ближе к обеду, в полной мере ощутив себя принцем на горошине, которому в задницу вместо горошины впилось нечто острое. От долгого лежания на коротком канапе шея немилосердно затекла, и поначалу художнику, чтобы посмотреть на висящие на стене часы, пришлось развернуться всем корпусом, так как склоненная вбок голова болела и поворачиваться самостоятельно категорически отказывалась.

При ближайшем рассмотрении горошиной оказалась коварно закатившаяся под хозяина запонка. Рядом с ней обнаружилась и странная мятая шелковая тряпочка, в которой Дэн с трудом опознал галстук-бабочку с варварски помятыми крылышками. Видимо, вчера он раздраженно стащил её через голову и не глядя швырнул на диванчик.

Художник болезненно поморщился и потёр переносицу. Голова пульсировала и казалась как минимум вдвое большего размера, чем обычно. Во рту чувствовался настолько мерзкий привкус, что Дэн попытался вспомнить — а не ел ли он случайно чего-нибудь из Котькиной миски?

Вместо полагающегося трагического стона с губ страдальца сорвалось только какое-то невнятное сипение. Язык распух и намертво присох к нёбу. Мучимый отнюдь не духовной жаждой, гениальный художник оглянулся в поисках хоть какой-нибудь жидкости. Для этого пришлось медленно поворачивать весь корпус, как башню заржавленного танка, потому что иначе в висках начинало бухать молотом, а линия горизонта опасно накренялась.

Живительная влага обнаружилась в вазе, в которой стояли уже слегка подвявшие цветы для натюрморта. Остатки букета, теряя лепестки, были безжалостно вытряхнуты на пол. Вода из-под них была какой-то склизкой и отчётливо отдавала водорослями и плесенью, поэтому художник, принюхавшись и состроив брезгливую гримасу, решил не рисковать.

Слегка пошатываясь, он добрёл до раковины в углу мастерской и на полную отвернул кран с холодной водой. Тащиться до стеллажа с натюрмортным фондом он не стал и принялся жадно пить прямо из пригоршни. Жить стало заметно лучше, особенно после того, как Дэн решительно сунул голову под ледяную струю.

Он ещё немного постоял у раковины, наклонив голову вниз. Вода струйками стекала с волос на пол, но это было неважно. Капли щекотали блаженно прикрытые веки. Дэн чувствовал себя бедуином, дорвавшимся до оазиса.

Когда спина начала ощутимо затекать, бедуин открыл глаза и тут же крепко зажмурился обратно. Проморгавшись и тряхнув головой, отчего перед глазами тут же полыхнули разноцветные пятна, художник осторожно осмотрел собственный пиджак и рубашку. Пятна и не думали никуда исчезать.