Просроченные долги
Шрифт:
— Эй, что? — начал он, но Матушка Мороз перебила его.
— Боюсь, твой колдун не так уж свободен.
Мэйфлауэр обернулся и увидел, как виноградные лозы опутывают Гримсби. В его руке, словно фокусник, появился пистолет. Он направил его между затуманенных глаз Хильды, но как только он двинулся, Мара сделала то же самое.
Она была такой быстрой, какой Гримсби еще не доводилось видеть, сверкающая льдинка. Внезапно она оказалась прямо перед дулом револьвера Мэйфлауэра, как только он его направил. Гримсби
Гримсби попытался освободиться от лиан, но они, казалось, только усилили хватку.
— Мы из Департамента! — сказал он — Предполагается, что мы защищены!
— И так будет до тех пор, пока ты не нарушишь ни один из наших законов — согласилась Хильда, продолжая спокойно раскачиваться, несмотря на взрывные движения Мэйфлауэра и Мары — Однако это не так.
— Мы не сделали ничего плохого!
— Твой Охотник — нет, но ты, маленький колдун, вор. А я устала от воров.
— Что? — Спросил Гримсби, бросив озадаченный взгляд на Мэйфлауэра — Я не брал твой ведьмовской камень!
Глаза Охотника сузились, затем расширились, как будто он что-то понял.
Хильда не дрогнула, оставаясь невозмутимой.
— Не камень, дитя. Ты украла кое-что другое — Она выжидательно ждала, но Гримсби, должно быть, был так же ошарашен, как и чувствовал себя, когда она вздохнула и сказала: — Мне напомнить тебе?
— Я думаю, вам придется, потому что я...
Он остановился, когда Матушка Мороз подняла руку, и деревья вокруг них вздрогнули и заскрипели. Послышался скрежет металла и тихие, знакомые звуки борьбы.
— Отпусти Вуджа, или он обглодает твои кости! — раздался хриплый визг.
Ближайшее дерево склонилось, словно услужливый слуга, его кора треснула и отслоилась, и оно опустило ветви, обнажив железную клетку, которая, возможно, предназначалась для содержания птицы. Вместо этого на нем была изображена хмурая, долговязая фигура Вуджа, чьи тонкие руки и ноги торчали из прутьев, как будто это были конечности самой клетки.
— Вудж? — Спросил Гримсби.
— Действительно — Хильда безмятежно кивнула — Твой соучастник преступления, так сказать.
Внезапно Гримсби понял, что имела в виду Матушка Мороз.
Они украли гвоздь не у Комка и Ехидны, а у их мамы. И этой мамой оказалась матушка Мороз.
— О — сказал Гримсби, поскольку это было все, что он смог выдавить из себя.
— О, действительно — сказала Хильда — Как я уже говорила, я устала от воров, и, хотя я до сих пор не могу найти того, кто украл мой ведьмовской камень, похоже, что те, кто обокрал меня, оказали мне огромную услугу, сдавшись полиции. Теперь с вами поступят соответствующим образом.
Гримсби мысленно вернулся к замерзшему троллю и всем остальным существам, которые украшали башню снаружи в своих
Хильда была самым могущественным существом, которое он когда-либо видел.
И он обокрал ее.
Глава 38
Гримсби почувствовал, как по телу пробежала дрожь, а капельки пота, выступившие у него на лбу, казалось, замерзли на холодном воздухе.
— Я могу объяснить! — сказал он.
— Я уверена, что ты мог бы — сказала Матушка Мороз, склонив седеющую голову набок — но я не в настроении слушать. Согласно нашему соглашению с Департаментом, вы нарушили мои законы, и поэтому вы и ваш сообщник — она кивнула в сторону Вуджа, который метался в своей клетке — подлежите моему правосудию.
Мэйфлауэр зарычал и взвел курок своего револьвера, направив дуло на Хильду даже сквозь застывшую фигуру Мары.
— Отпусти его, или, клянусь Богом...
Пока он говорил, Хильда просто подняла руку и щелкнула пальцами.
В одно мгновение Охотник дернулся, а затем и вовсе перестал двигаться. Мороз пополз по нему, покрывая его кожу слоем пыльного инея, пока он не застыл на месте.
Гримсби почувствовал, что его сердце замерло почти так же быстро.
— Нет! — закричал он, пытаясь освободиться от лиан. В конце концов они засохли, позволив ему сбежать и добраться до Мэйфлауэра.
Затем он увидел, как бешеные глаза Охотника дернулись, и почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере, Мэйфлауэр был все еще жив.
— Постарайся не сбить его с ног — сказала Матушка Мороз — Собрать его обратно, задача не из простых.
Он повернулся к ней, Мара снова была рядом, и задумался, сколько еще он сам проживет.
— Чего ты хочешь? — Спросил Гримсби. Его голос звучал гораздо тише, чем ему хотелось бы, но он заставил себя стоять прямо, несмотря на то, что колени грозили подкоситься.
— Не бойся, твой Охотник будет благополучно возвращен на поверхность, когда наше дело будет завершено. Он не совершил преступления против меня, и поэтому ему не причинят вреда — Она указала на Гримсби и Вуджа, последний из которых начал грызть прутья своей клетки — Однако, ваша судьба еще не решена.
Гримсби почувствовал, как страх перерастает в гнев. Он инстинктивно напрягся и почувствовал, как шрамы на его боку начинают тлеть и трескаться, как угли в очаге. От них с шипением повалил пар, скручиваясь и затухая в затхлом холоде. В данный момент он больше всего на свете желал, чтобы у него был талант к пиромантии, которым обладало большинство других ведьм — хотя бы для того, чтобы разморозить несчастную женщину и её ледяную спутницу — но у него его не было, и даже если бы он и был, он сомневался, что это принесло бы много пользы.