Просроченные долги
Шрифт:
Ехидна раздраженно скривила губы и покачала головойю
— Это личины, глупец — сказала она, теребя поднятый воротник — Они скрывают нас, как ваши маски скрывают вас, ведьм.
— Скрывают вас от чего? От магического детектива с плохим характером?
— От таких людей, как ты — сказала она, её тон был черствым и горьким.
— Ой — Гримсби почувствовал, как его легкомысленный вызов слегка увял. Быть ведьмой в Бостоне и без того было непросто, он не мог представить себя кем-то вроде Комка или Ехидны. Если подумать, он точно не слышал о таких людях, живущих в Бостоне — или где-либо
Или же они жили в другом месте, которое называли своим домом?
Он отбросил и любопытство, и сочувствие, или, по крайней мере, привязал их к остальным своим опасениям. В конце концов, его похитили и связали. У него были другие приоритеты, которые он должен был учитывать, а не чувства своих похитителей.
— Как вы меня нашли?
Она достала из кармана пальто небольшой предмет и обнаружила, что это туфля, которую он потерял в Другом месте. На подошве было небольшое темное пятно крови, вероятно, от того, что он поранил ногу.
— А — сказал он — ритуал слежения. Отлично.
Такой ритуал был бы элементарным по сравнению с магией слежения, с которой ведьма могла справиться с помощью лозоходца, но очевидно, он выполнил свою работу — Итак, я полагаю, вы двое хотите поговорить о нашей последней... встрече?
Она бросила на него свирепый взгляд и отбросила туфлю.
— Верни то, что украл, и мы оставим вас обоих в живых.
Обоих?
Рейн тоже забрали?
Гримсби попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, но его удерживали наручники. Он увидел, что они находятся внутри недостроенного бетонного сооружения, похожего на какую-то строительную площадку. Стоячие прожекторы заливали все вокруг резким светом, от которого у него заслезились глаза. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он привязан не просто к стулу. Позади него стояла еще одна фигура, на этот раз привязанная к стулу, очень похожему на Гримсби. Их сиденья были связаны толстыми веревками и неуклюжими узлами, вероятно, благодаря Комку.
Он увидел, что это не Рейн, и на мгновение почувствовал облегчение. Затем, когда он понял, кто это, по его коже пробежали мурашки, отчего каждый волосок встал дыбом.
Хотя Гримсби не мог разглядеть его как следует, и его голова безвольно склонилась набок, он все же узнал по длинным локонам Сэмюэля Гуда. Его лицо было покрыто синяками, а один глаз заплыл, но в остальном он казался невредимым.
Гримсби невольно поднял глаза к открытому небу и увидел, что на него смотрит слишком открытый глаз луны.
"Привязанный к терианцу в полнолуние", подумал он. Это, должно быть, эвфемизм для чего-то.
Несмотря на страх, он все же почувствовал некоторое облегчение от того, что с Гудом все в порядке, он пока не превратился в разъяренного монстра. Несмотря на это, луна над стальными балками, казалось, подчеркивала единственное слово из его умозаключений: "пока".
Он услышал, как кто-то что-то сказал, но его мысли в страхе метались по кругу, пока он смотрел вверх. Ему нужно было доставить Гуда в лечебницу до того, как он обратится, а еще лучше, до того, как он очнется. Но как
Рука Ехидны метнулась вперед и ударила его по лицу.
— Сосредоточься! — потребовала она.
Он встряхнулся, шок от боли на самом деле помог ему прислушаться к её совету.
— Что вы двое сделали с Гудом?
— Мы некоторое время следили за тобой и подумали, что, возможно, ты использовал его в качестве посредника — сказала она — чтобы продать то, что у нас украл, но он, похоже, понятия не имел, о чем мы говорим. Теперь твоя очередь ответить мне: где это?
"Гвоздь" понял Гримсби. Они, должно быть, охотятся за гвоздем. Хотя, зачем им понадобился такой проклятый предмет, было выше его понимания. Более того, если они даже не понимали, что он не мог просто вернуть им это, то они, должно быть, знали об этом не больше, чем он.
На самом деле, судя по тому, как Ехидна спросила об этом, она вообще не знала, что это был гвоздь. Она знала только, что он что-то украл, но не знала, что именно.
На мгновение он подумал, не отдать ли это, но отбросил эту мысль. Он не смог бы отдать его, даже если бы захотел, а даже если бы и смог, это было бы предательством по отношению к Вуджу, хотя, возможно, это было бы справедливо, поскольку он с самого начала обманом заставил Гримсби принять проклятие.
Как бы то ни было, он не мог сказать этим двоим правду.
Поэтому вместо этого он солгал.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите — сказал Гримсби — Мы ничего не брали.
Он пытался казаться взволнованным и раздраженным одновременно, хотя на самом деле он просто нервничал и боялся.
Лицо Ехидны окаменело, её оливковая кожа странно мерцала в резком свете.
— Я провела недели, роясь в этой куче магического хлама в поисках чего-нибудь стоящего. И вдруг появляются два вора и что-то забирают, прежде чем сбежать. Я предполагаю, что вы не стали бы рисковать своими жизнями просто так, и ты, конечно, не хочешь умирать просто так, поэтому я спрошу еще раз: где это?
— Где... где что? — Спросил Гримсби, чувствуя, что рот у него набит старой диванной набивкой.
От лжи у него всегда пересыхало во рту. Он огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ему сбежать, но, если не считать подъемного крана, грязного цементовоза и редких машин, назначение которых Гримсби с трудом мог себе представить, вокруг было пусто. В довершение всего, все это место было огорожено сетчатым забором, накрытым брезентом. Снаружи их никто не мог увидеть. Он мог кричать, но Ехидна во время их последней встречи доказала, что задушить его для нее не проблема.
— Клянусь мамой — сказала она, и в её голосе послышались разочарование и злость — Если ты не скажешь нам, что это и где это, я брошу тебя в кузов цементовоза и оставлю гнить там, пока кожа у тебя не станет тверже, чем у Комка — Она бросила быстрый извиняющийся взгляд на своего напарника — Без обид, Комок.
Комок, казалось, был слишком занят, почесывая участок потрескавшейся кожи на тыльной стороне ладони, чтобы заметить это. Затем он остановился и поднял взгляд, его длинное лицо нахмурилось.