Просроченные долги
Шрифт:
— Вудж. — начал Гримсби, хотя слова давались ему с трудом — Ты поэтому пригласил меня с собой? Чтобы я себя проклял?
Вудж ухмыльнулся, но ничего не стал отрицать — Вудж все исправит! Но не могу исправить, если оно проклято и привязано к Вуджу. Так что пусть оно останется наполовину ведьмой, а потом исправит! Очевидно.
— Очевидно.
Гримсби хотел разозлиться, но слишком устал. Он позволил эмоциям улизнуть и просто почувствовал, как все его тело обмякло от усталости. Он посмотрел на гвоздь, торчащий из его ладони, и покорно потряс рукой в последней попытке вытащить его.
Он осталась на месте, так что вместо этого
Возможно, у Мэйфлауэра был прав насчет помощи друзьям.
Глава 14
Вуджу не потребовалось много времени, чтобы найти зеркало, через которое Гримсби мог вернуться. К сожалению, когда он выпал в реальный мир и зеркало разбилось у него за спиной, он понял, что находится в туалете на заправке в двух кварталах от дома. Он огляделся, но Вуджа нигде не было видно. Все, что ему нужно было, чтобы убедиться, что его приключение было настоящим — это пропавший тапок и гвоздь в кармане, с которыми он все еще отказывался расставаться. Он вздохнул и неуклюже перепрыгнул через грязный, усыпанный осколками стекла пол, извинился перед растерянным продавцом и поплелся домой в прохладной темноте, кутаясь в остатки халата.
К тому времени, как он добрался до лестницы, его босая нога снова онемела и кровоточила. Он доковылял до своей двери и, спотыкаясь, вошел внутрь. В комнате было темно, поэтому он инстинктивно пробормотал "Связать" к рунам, которые крепили шнурок его стоячего светильника к земле. Однако вместо того, чтобы соединиться, они разъехались в стороны, и его светильник упал, разбив колбу.
— Тихие ночи — в изнеможении пробормотал он. Он ощупью добрался в темноте до своей койки и рухнул на нее, оцепенение от холода постепенно проходило, оставляя после себя тупую боль в натруженных мышцах и острую боль в поврежденной ноге.
Что ему теперь оставалось делать? С этим проклятым гвоздем в кармане он не мог справиться даже с самой мелкой магией, на которую обычно был способен. Как будто убедить миссис Окс, руководителя отдела оценки, в том, что его стоит оставить в качестве Аудитора, и без того было недостаточно сложно, а теперь его магия была еще более ослаблена, чем обычно.
Он ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но из-за боли во всем теле, распухшего рубца, оставленного ехидной поперек спины, и растущих опасений, связанных с предстоящей оценкой, ему это не удалось. Первые лучи дневного света начали пробиваться к его векам, и как раз в тот момент, когда он, наконец, собрался погрузиться в беспокойный сон, зазвонил его медный будильник. Он все грохотал и грохотал, пока не упал с кофейного столика на пол.
Он приоткрыл налитые кровью глаза. Часы, проведенные им в Другом месте, показались ему всего лишь семью минутами в реальном мире, но это не означало, что они были менее изнурительными. Он чувствовал себя так, словно кто-то положил боксерские перчатки на лопасти гигантского блендера и бросил его внутрь.
А теперь пришло время вставать на работу.
Он со скрипом поднялся на ноги, поморщившись, когда его правая ступня коснулась земли. Она уже сильно распухла и, вероятно, будет беспокоить его в течение нескольких дней.
Если сначала не занесется инфекция.
Ворча, он заковылял в душ, снимая промокшую от пота пижаму и испорченный халат. Сначала халат прилип к нему, что раздражало его, пока он не выудил гвоздь из кармана. Очевидно, он не был разборчив
В основном, горячая вода была приятной. Он инстинктивно отпрянул от тепла, когда оно коснулось шрамов от ожогов, покрывавших его левый бок, но в конце концов позволил себе расслабиться, когда вода потекла по нему. Шрамы не были чувствительны к теплу, на самом деле, они были более терпимы, чем его безупречная кожа, но из-за них у него выработался рефлекс уклоняться от внезапного тепла, который не смогла вылечить даже физиотерапия.
Он закрыл глаза и прислонился к стене душевой кабины, проводя пальцами по гвоздю, который держал в руке, чтобы не заснуть.
Во всем этом были и хорошие новости. Его обычная работа в отделе, такая как проверка неортодоксальных групп риска или поиск незначительных магических нарушений, редко требовала применения настоящей магии. До сих пор это вызывало у него сильнейшее недовольство, но пока он не избавился от проклятого гвоздя, это приносило ему странное облегчение.
Если повезет, Вудж найдет способ снять проклятие и сможет вернуться к нормальной жизни. Как бы это ни выглядело.
Хотя без Мэйфлауэра, нормальность скорее всего означала выезд на дом. Возможно, на неопределенный срок. Не говоря уже о том, чтобы делать это в одиночку. Он почувствовал, как внутри у него все перевернулось, но постарался отогнать это чувство.
Даже если это и было итогом его карьеры, это все равно было лучше, чем быть фокусником в детском тематическом ресторане.
Не так ли?
По крайней мере, там он заставлял детей улыбаться. На его нынешней работе еще никто не был рад его видеть. До тех пор, пока он не встретил двух детей у дома Мэйфлауэра, его встречали в основном гримасами, сердитыми взглядами, а иногда и хохотом. Никто не хотел, чтобы Аудитор появлялся у них на пороге, или где-то рядом с ними, если уж на то пошло. Если только не возникали самые серьезные обстоятельства, люди предпочитали держаться подальше от Департамента и делать вид, что Аудиторов не существует. Казалось, само его присутствие разрушало эту приятную иллюзию. Хотя, может быть, это и не было ошибкой. Может быть, так и должно было быть.
Возможно, в этом и заключалась проблема.
Он не просто хотел быть Аудитором.
Он хотел помогать людям.
Он думал, что именно в этом и заключается суть работы Аудитора. Вместо этого он обнаружил, что это просто нужно для того, чтобы люди соблюдали закон.
Осознание этого было пустым. И все же, он всю свою жизнь мечтал стать Аудитором. Он проливал за это кровь. Он боролся за это. Глаза горели, он чуть не умер за это.
И даже после всего этого, это было не то, на что он надеялся.
Но было ли это потому, что он делал это неправильно, или потому, что он никогда не понимал, что это такое на самом деле? Он был не уверен, и ни один из вариантов не приносил ему утешения.
Душ стал холодным, когда закончилась горячая вода, и ему пришлось открыть глаза. Он понял, что вода в ванне поднялась ему до середины голени. Бросив быстрый взгляд на слив, он обнаружил, что она исчезла, оставив вместо себя гладкий пластик.
— Хвостики, как у щенков — выругался он. Это был не первый раз, когда его странный гость выкидывал такой трюк. Надо будет попросить его приготовить это в следующий раз, когда он придет за раменом.