Прощай, принцесса
Шрифт:
— Я в вашем распоряжении, сеньор Гадес. Спрашивайте.
— Вы принимаете наркотики?
— Наркотики? Нет, ни в каком виде, по крайней мере не постоянно. Зато я позволяю себе иногда выпить, но в очень умеренных количествах, можно сказать, что это социальная форма пьянства. А что касается наркотических средств, то не буду скрывать, баловался в юности, скорее для того, чтобы получить некий новый опыт. Я имею в виду кокаин и марихуану. Но уже больше тридцати лет как не употребляю.
—
— В самом деле запамятовал. Я был на вечеринке, и это скорее исключение, чем правило.
— А донья Лидия Риполь принимала наркотики? Что вам об этом известно?
— Лидия? Нет… не думаю. То есть я не знаю… Кое-кто из моих студентов нередко баловался в стенах университета марихуаной. Возможно, и Лидия тоже. Но я никогда ничего такого не замечал. — Я затушил окурок, смяв его о дно пепельницы. — В любом случае, — продолжил я, — вы не можете не знать, что по уровню употребления кокаина Испания стоит на первом месте в мировом рейтинге. Мы обогнали даже Соединенные Штаты.
— Да, я, естественно, в курсе. То есть вы утверждаете, что не знаете, была ли донья Лидия Риполь наркоманкой, так, сеньор Дельфоро?
— Нет, не знаю. Я вам уже сказал.
— Вернемся чуть назад. По вашим словам, донья Лидия Риполь два или три раза бывала в доме шесть по улице Эспартерос, где вы снимаете квартиру «А» на четвертом этаже, так?
— Да, так. Вы все верно поняли.
— С какими намерениями вы ее туда приводили?
— То есть как с какими намерениями? Странный вопрос. Лидия хотела познакомиться с моим другом Антонио Карпинтеро, он мой сосед и бывший полицейский — очень занятный тип. Тони живет в квартире рядом. Я хотел использовать их встречу в учебных целях, чтобы продемонстрировать своей студентке пример использования реальных образов в литературном творчестве. Но почему-то обстоятельства складывались так, что мы ни разу с ним не пересеклись. То есть приходила она впустую.
— Она сама просила вас свести ее с этим Антонио Карпинтеро?
— Сейчас я уже не могу в точности припомнить, была ли это ее инициатива или я сам предложил устроить их знакомство.
— Позвольте возразить, сеньор Дельфоро. Согласно записям в дневнике доньи Лидии Риполь, вы позвали ее в свою квартиру под предлогом встречи с этим самым Карпинтеро, а на самом деле пытались вступить с ней в половую связь.
— Провокационное утверждение, инспектор Гадес!
— Нет, вовсе не провокационное, сеньор Дельфоро. Я лишь цитирую фрагмент из дневника сеньориты Риполь. Это простой вопрос, который требует такого же простого ответа. Вам повторить, сеньор Дельфоро?
— Я не буду на него отвечать. — Я поднялся
Гадес вошел в здание Главного управления полиции на улице Канильяс, направился в крыло, где располагался отдел по расследованию убийств, и поднялся на второй этаж — там находился его маленький кабинет. На рабочем месте инспектора ожидало сообщение от непосредственного начальника, комиссара Луэнго, который просил немедленно по прибытии позвонить ему. Гадес набрал внутренний номер.
— Луэнго? Это Гадес, я только вернулся. Встречался с Дельфоро.
Хрипловатый голос Луэнго звучал очень жестко:
— Ты вытянул что-нибудь из этого сукина сына?
— Скорее лишний раз убедился, что он чертовски хитер. Я подстроил ему пару ловушек, но он оба раза сумел вывернуться.
— Он спал с ней?
— По меньшей мере намерение такое у него было, не сомневаюсь. Но прямо он ничего не сказал, извивался ужом. Мне пришлось все-таки упомянуть о существовании дневника, иначе никак не получалось. У меня возникло твердое ощущение, что он не подозревал о том, что Лидия вела записи.
— Ты уверен?
— Да, очень похоже, что Дельфоро не был в курсе. Я заметил: он не смог сдержать удивления, услышав о дневнике. В любом случае я не сомневаюсь, что этот мерзавец пытался затащить ее в постель. То есть Лидия написала в дневнике правду. И еще он подтвердил, что был у нее за месяц до убийства. Правда, мне еще не совсем ясен мотив преступления.
— А вот мне он ясен. Тут все проще некуда. Он свихнулся от ревности, когда узнал, что девчонка собирается выскочить замуж за другого, и убил ее. Ревность — вот его мотив.
— В таком случае нам придется предъявить суду ее дневник в качестве главной улики. А этот дневник — настоящая бомба, Луэнго. Королевская семья настаивает, чтобы та часть, в которой говорится про наследного принца, нигде не фигурировала и даже не упоминалась.
— Так и не будем ее упоминать, в чем проблема?
— Кто-нибудь из наших уже допрашивал свидетельницу?
— Еще нет. Мы пытались, но ребята из военной разведки не допустили моих людей. Это их территория — в любом случае они меня уверили, что, как только смогут, позволят и нам работать с ней.
— И ты веришь в это, Луэнго? Ты меня за идиота, что ли, считаешь?
— Нет, я конечно же им не верю… Слушай, а Дельфоро и вправду удивился, узнав про дневник? Возможно, это была одна из его штучек.
— Все может быть, но, услышав о записях Лидии, он напрягся и сразу словно бы занял оборонительную позицию. Начал объяснять мне, что Риполь была невротичкой, склонной к фантазиям. Знаешь, я таких типов просто ненавижу.