Прощай, принцесса
Шрифт:
— И после этого вы не виделись?
— Нет, думаю, он до сих пор так и не вернулся. О чем я вам уже говорил.
— Хорошо, сменим тему. Сеньорита Риполь никогда не говорила вам, что боится за свою жизнь? Она упоминала о том, что у нее есть враги?
— В каком смысле? Я полагал, что Лидию убили для того, чтобы ограбить.
— Да, похоже на то. Но мы не можем отбросить и другие гипотезы, вы же знаете, как работают полицейские,
— Лидия никогда не говорила мне, что ее жизни что-то угрожает или что у нее есть враги.
— В дневнике сеньориты Риполь есть запись, противоречащая вашим словам. Девушка боялась, что ее убьют, сеньор Дельфоро.
Я оцепенел. У меня и в мыслях не было, что Лидия ведет дневник. Но я мог бы это предполагать. Пытаясь скрыть свое замешательство, я небрежно захлопнул книгу, что лежала передо мной на столике, и вытащил из пачки сигарету. Потом протянул пачку Гадесу. Тот отрицательно помотал головой, а я закурил и выпустил в воздух облако дыма. Все это время инспектор внимательно меня разглядывал.
Нужно быть предельно осторожным с этим типом, он явно отличается от обычных полицейских.
— Итак, Лидия вела дневник, сеньор Гадес.
Его глаза неотрывно на меня смотрели.
— Это очень увлекательное занятие, знаете ли. Многие молодые девушки делают то же самое. Особенно такие романтичные фантазерки, как Лидия. И кого же она называет в дневнике своим врагом?
— Я не могу ответить вам на этот вопрос. Судья объявил материалы дела секретными. Но скажите мне, пожалуйста, вы и вправду считали ее «романтичной фантазеркой»?
— Да, безусловно. В том смысле, какой придает этому термину Норберто Боббио, [11] это если говорить о недавних работах, а обращаясь к истории психоанализа, мы можем найти его у Зигмунда Фрейда, который писал о подобном больше восьмидесяти лет назад. Фрейд называл это явление снами наяву. Одна из легких форм психического расстройства. Лидия очень умная девушка… то есть была очень умной и способной, но романтические грезы и фантазии не давали ей раскрыться как личности. Она всегда чего-то ждала от других, говоря иными словами. Ждала удачи, ждала любви… И постепенно перестала проявлять инициативу.
11
Норберто Боббио(1909–2004) — итальянский философ, историк, политолог.
Я сделал паузу, наблюдая, как он строчит что-то у себя в блокноте.
— Но я, конечно, не психолог, — добавил я. — У нас в семье моя жена имеет профессиональное психологическое образование, но я по роду своей деятельности много изучаю людей, пытаясь понять сущность человеческой
— У вас имеется дома огнестрельное оружие, сеньор Дельфоро?
Этот вопрос меня удивил.
— Да, у меня был пистолет… но только с технической точки зрения его можно было считать огнестрельным оружием. Это был Макаров, самозарядный пистолет, разработанный советским инженером Николаем Федоровичем Макаровым в 1948 году, и с тех пор его не один раз модернизировали. Шестизарядное оружие. Я купил его у антиквара в Москве больше пятнадцати лет назад.
— И он был в рабочем состоянии?
— Да, в отличном состоянии. Я его смазал и пару раз стрелял в своем загородном доме.
— Вы заявили о краже этого оружия… шестнадцатого мая прошлого года, так?
— Я заявил об ограблении шестнадцатого, но вор или воры, если их было несколько, проникли в мой дом на день раньше, пятнадцатого мая. Я подал заявление с некоторым опозданием, так как должен был составить список пропавших вещей.
— Кроме пистолета у вас украли Коран шестнадцатого века, переписанный от руки в Гранаде.
— Да, возможно, это был последний экземпляр, который увидел свет в Испании. Настоящее сокровище, инспектор Гадес, за которое любой коллекционер сразу выложил бы больше пятисот тысяч песет, если стоимость этой книги вообще возможно оценить в денежном эквиваленте. Вор или воры унесли этот уникальнейший том и ящик, где хранился Макаров. Они не успели прихватить другие вещи только благодаря бдительности консьержа, который заподозрил неладное, увидев типа в форме работника газовой службы, и вызвал полицию. Я тогда был в отъезде, участвовал в конференции в Институте Сервантеса в Бордо. В нашем доме обитают всего три семьи, по одной на каждый этаж. Скажите, инспектор Гадес, вы читали мои книги?
— Как раз сейчас я их читаю, сеньор Дельфоро.
— Тогда вам должно быть известно, как важна для меня психология персонажей. Я стараюсь раскрыть ее через их поступки, через их разговоры. Вам не кажется, что писатели — неплохие психологи? Полагаю, это важная часть нашей профессии, но я могу и ошибаться, конечно. Лидия еще в бытность ее моей ученицей имела обыкновение строить воздушные замки, ее всегда переполняли фантазии. Она мечтала стать писательницей или знаменитой журналисткой. Но ей не хватало таланта.
— Но она ведь работала в этой области, так? Была ведущей на телевидении. Я видел ее в двухчасовых новостях. Ее знало пол-Испании.
— Что ж, быть журналистом, даже очень хорошим журналистом, еще не значит иметь способности к литературному творчеству. Это совершенно разные вещи.
— Я не о литературе пришел сюда разговаривать, сеньор Дельфоро. И уверяю вас — это не допрос. Но я должен задать еще несколько вопросов.