Прощай, мафия!
Шрифт:
Никакого ответа. Придерживая рукой ткань, София тихонько подкралась к двери и прислушалась. Тишина.
— Зотов, ты? — позвала его София.
И снова никто не отозвался. Преисполненная дурных предчувствий, София потянула дверь на себя и тут же в ужасе отпрянула. Заперто! Кто-то закрыл ее и, похоже, очень детским способом: просунул через ручку швабру или стул.
Но зачем? Неужели Зотов так испугался за нее, что решил любым способом не пустить на подиум? От этой мысли у Софии потеплело на душе.
И снова послышался шум. София прижалась ухом к двери. Черт, кажется, там происходит что-то серьезное. Сначала
В тот момент Софию поразило, что парень был раздет до трусов, а в руках по-прежнему сжимал фальшивый пистолет. София склонилась над ним. На лбу у Зотова красовалась огромная шишка. Он был жив, только оглушен.
— Слава богу! — воскликнула София и опрометью кинулась к двери. — Эй, кто-нибудь! Помогите! Помогите, кто-нибудь.
Она с силой барабанила по двери, но все было напрасно. Ее никто не слышал. А в демонстрационном зале началось финальное дефиле.
Стоя на подиуме под вспышками фотокамер и слушая восхитительную музыку аплодисментов, Андреади чувствовал себя триумфатором. Да, не он создал коллекцию. Но кто, скажите, создал Софию Полонскую? Девчонка недаром столько лет отиралась вокруг него, как губка впитывала его идеи и методы работы. А вчера? Кто спас коллекцию, когда дура Крушинская, заступаясь за его честь, решила ее сжечь? И кто вытащил из багажника платья, которые Натали решила присвоить? Разве после этого он не имеет на коллекцию столько же прав, сколько и София? И даже больше, ведь все и так считают Александра Андреади автором коллекции «Прощай, мафия!».
По правде говоря, мысль о поджоге приходила в голову и ему. Зная жадность и изворотливость Василисы, он быстро понял ее план и возмутился до глубины души. Выдать за творение Александра Андреади жалкую одежонку от Софии Полонской, которая не просто бездарна, так еще и баба (а бабы не могут быть модельерами по определению)? Какая наглость! Он не позволит им позорить его имя! И потом, он не умер, хотя кому-то очень этого хочется! Он жив и здоров, собирается работать еще много лет, поэтому ему совсем не улыбается ставить под удар свою репутацию.
В ночь накануне показа он лазутчиком проник в собственный Дом моды и впервые увидел коллекцию. И сразу понял: эта коллекция никак не испортит его репутацию, совсем напротив — выведет ее на новый уровень. Жаль только, что он не вкусит плодов триумфа на завтрашнем показе. Для честолюбивого и до безумия влюбленного в себя Андреади это была серьезная потеря.
А может, рискнуть? Да, опасно. История с убийством Инги Скворцовой еще не улеглась… Вряд ли удастся избежать вопросов о мнимом самоубийстве. Но разве ему, как истинно творческому человеку, не позволены маленькие чудачества? Он всегда может сказать, что на самом деле планировал расстаться не с жизнью как таковой, а с жизнью Александра Андреади — утомительной, суетливой, изнуряющей душу. Вот и не придумал иного способа это сделать.
Во время показа Андреади незаметно пробрался в Дом моды. Сначала он планировал поговорить с Софией и объяснить ей: лучше, если публика и дальше будет считать, что коллекцию «Прощай,
Во-первых, ему очень не понравилось, что София прячется в его мастерской. Это могло означать только одно: она почувствовала себя хозяйкой и главным дизайнером в его Доме моды. А во-вторых, через неплотно прикрытую дверь он услышал, что она собирается выйти на подиум как автор коллекции.
Андреади дождался, пока София осталась одна, и просто запер ее в мастерской…
Если Андреади и испытывал какие-то угрызения совести, то они испарились, как только он очутился на подиуме. Это его место! Публика, которая шумно рукоплескала и осыпала его воздушными поцелуями, убеждала его в этом. Зачем ей нужен кто-то другой, когда есть Андреади? Новый кумир никогда не заменит старого. А этот мелкий обман ровным счетом ничего не значит. Он чувствует, как у него снова растут крылья. Теперь он уверен, что создаст еще немало прекрасных коллекций. Шоу Андреади должно продолжаться.
А шоу «Прощай, мафия!» подошло к завершению. По условленному сигналу режиссера модели, изображавшие уличных гангстеров, достали из-за поясов брюк пистолеты и начали оглушительно палить. И в тот же миг дорожка вокруг подиума взорвалась разноцветным огнем фейерверков. Сверкающие струи с силой устремлялись вверх и под самым потолком рассыпались золотистым дождем. Казалось, будто с неба летели миллионы золотых монет. Публика, уже не в силах аплодировать, восхищенно застонала.
В круговерти грохота и огня никто сначала и не заметил, как, смешно запрокинув руки, вдруг упал на подиум Александр Андреади. А когда заметили, то ничуть не испугались. Наоборот, встретили этот трюк новой бурей аплодисментов. Публика решила, что это и есть финальная точка шоу. Под гром оваций Андреади встанет на ноги, снимет белую рубашку с расплывшимся на животе красным пятном и швырнет ее в зрительный зал вместо сувенира. А завтра все без исключения газеты опубликуют этот эффектный снимок на первой странице.
Весь восторг от концовки испортил какой-то нелепый молодой человек в дешевом костюме и с черной папкой в руке, который зачем-то полез на подиум и склонился над Андреади, пытаясь нащупать его пульс. А затем начал лихорадочно нажимать на кнопки мобильного телефона. Впрочем, в таком шуме ему вряд ли удалось услышать хоть слово.
— Дьявол! Да закончится это когда-нибудь или нет? — в отчаянии воскликнул Фролов, поднимая глаза к потолку.
И тут, словно услышав его отчаянный возглас, фейерверк закончился — так же внезапно, как и начался. В зале на мгновение стало тихо. Перепуганные насмерть модели столпились вокруг неподвижно лежащего Андреади.
— Что с ним? — тихо спросил кто-то из них.
— Разве не видно? — резко ответил Фролов. — Он мертв. Его застрелили.
— Но этого не может быть! Пистолеты — игрушка. Иначе мы бы все перестреляли друг друга на репетициях!
— Значит, на показе у кого-то из вас был настоящий пистолет.
Участники шоу начали подозрительно поглядывать друг на друга.
— Стоп! А где же Зотов? — вдруг воскликнул кто-то из них.
— Зотов? — напрягся Кирилл. — Кто это?