Прощай, Лоэнгрин!
Шрифт:
Завидев явно знакомый силуэт Василия, Рекс призывно гавкнул, будто приветствуя его, но тут появилась я, и собака залилась отчаянным лаем, натянув до предела цепь.
Запыленный кузов чудо-машины привлек мое внимание и я обошла кругом всю конструкцию, внимательно прочитав название из четырех букв, которые примостились на дверце багажника — НИВА.
— Ага, — промычала я себе под нос, после чего отошла в сторону, дав Васе возможность выгрузить вещи.
Деловитый вид Кипотченко был самой шаткой ширмой, которую мне приходилось видеть, а потому вопрос, который витал в воздухе,
— Вася, а где Рэндж-Ровер, который я купила вам в прошлом году?
Покончив с разгрузкой «Нивы», Вася скривился, понимая, что сейчас ему придется заниматься своим самым нелюбимым делом — оправдываться.
— Хватило мне забот с твоим Рэндж-Ровером! К нам из соседних сел ездили с ним фотографироваться. Из Чебоксар поладились авторитетные пацаны наведываться — любые деньги предлагали, когда выяснилось, что машина выполнена на заказ. Вот уж спасибо, тебе!
— А кто растрепал про спец заказ? — я вскинула удивленно брови, прикинувшись дурой.
Расчет был на то, чтобы в хозяйстве была быстрая, выносливая машина на всякий случай, который подразумевал погони и перестрелки, учитывая мой образ жизни, ну или если, бабе Нюре нужно будет по состоянию здоровья быстро добраться до больницы. У женщины нешуточно скакало давление, а скорая в Пылюкановку добиралась часа два.
— Может мы тут и деревенские, но находятся личности, которые могут отличить нормальное стекло от бронированного. Да, да! Не подкатывай глаза! Так, что я продал Ровер одному отставному генералу в городе, а на эти деньги мы купили Ниву, отремонтировали крышу на доме, построили нормальный козлятник и мини-цех для сыроварения, дали взятку в БТИ, чтобы постройку узаконить, закупили корма на год вперед, еще инвентарь для производства сыра, и вставили бабе Нюре зубы. Импланты, между прочим! Я лично ее в Москву гонял со Светланой.
Вася смолк, и я устремила на него самый проницательный взгляд, на который была способна, от чего мужик опустил голову, с остервенелостью разглаживая отутюженные брюки.
— Оставшиеся двенадцать миллионов, ждут тебя а дальнем конце огорода Анны Витальевны.
Тот факт, что машина обошлась мне почти в двадцать семь миллионов рублей, я решила оставить при себе, но нахмурилась пуще прежнего. Для порядка!
— Это и все траты? Фантазия закончилась? И кстати, это честные деньги. Никто бы вам слова поперек не сказал.
— Ой, ладно! Привлекать внимание такой суммой у нас не безопасно, — Вася махнул рукой и с досадой цыкнул на меня.
Наш разговор прервал истошный детский вопль, да такой резкий, что я вздрогнула.
— Вавввваааааааа! — из калитки выбежал мальчуган, от которого тянулся самый настоящий поводок, другим концом закрепленный к ошейнику гигантской собаки.
Марсик флегматично трусил на Игорьком, который тянул пса изо всех сил, стараясь не сбиться с взятого темпа.
— Ребенок к собаке привязан?! — изумленно повернулась я к Васе, но тот пожал плечами.
— Мы его задолбались бегать искать по округе, — получила я объяснение.
Но тут меня натурально сбили с ног. Двадцать килограммов бабы Нюрыного внука влетели
— Вавочка, Вавочка приехала, — радовался Игорек, по заведенному им обычаю коверкая мое имя.
Аврора в Пылюкановке не прижилась, а вот Ава и Вава — запросто!
Марсик уселся рядом, раскрыв огромную пасть и тяжело дыша. Только едва подрагивающий обрубленный хвост указывал на то, что собака вполне довольна моим присутствием. Учитывая тот факт, что я была далеко не в лучшем виде, а покатушки с Игорьком на пыльной лужайке, завершили мой образ, я перевернула мальчишку на спину и шутливо потянулась зубами к шее ребенка.
За что тут же поплатилась.
Вася только и успел охнуть, как зубы Марсика вцепились мне в штанину и зверюга предостерегающе зарычала. Это не был акт откровенной агрессии. Все таки дрессировщик, к которому возили эту помесь алабая с лабрадором, не зря ел свой хлеб. Псина умела различать реальную угрозу от незначительной, и животное просто напоминало мне, что всему есть предел.
— Фу, Марс! Сидеть! — рявкнул Игорек, со всей дури вцепившись в белесую густую шерсть своего телохранителя, который еще и по морде в итоге получил крохотной ладошкой.
Пес заскулил и стыдливо уперся мокрым носом в ноги маленького хозяина.
— Ну, обормоты! Куда опять унеслись вперед меня? Ииииигорь, а ну бегом борщ доедать! Марсик скотина, веди своего подопечного за стол. Ишь ты! Ой, Ава, милая, приехала наконец! Василий, ну иди, иди с дитем. Стол накрыт, поешь!
Анна Витальевна появилась в калитке, всплеснула руками и торопливо подошла ко мне. Я заметила, как потяжелела походка женщины, знакомство, с которой я водила уже больше десяти лет.
Как всегда, баба Нюра в первый день моего приезда старалась вырядиться и на этот раз ее привычные плотные гамаши с джемпером и чем-то серым, напоминающим халат, поверх всего этого, уступили место нарядной темно-синей юбке и трикотажному красному кардигану, правда гамаши никуда не делись.
Она расцеловывая в обе щеки, не смотря на то, что я была с ног до головы в пыли и траве. На моей коже тут же вспыхивали яркие пятна от губной помады, в которой баба Нюра себе не отказывала, даже будучи на прополке сорняков в огороде.
— Ну, как ты девочка? Исхудала-то, как… Идем в дом, идем! Как добрались? Ой, давай свою сумку, помогу.
Эта суета со слезами на глазах, вперемешку со стихийными объятиями привлекла внимание соседей и на улицу высыпали любопытствующие.
Но меня уже загнали во двор, как отбившегося от стаи гуся.
Легкий, заботливый говор бабы Нюры звучал старинным радио у меня в голове, пока я шла к деревянному крыльцу, недавно выкрашенному голубой краской. Над головой зеленел живой навес из виноградных лоз, которые подпирали железные трубы, отслужившие свое. Стихийные клумбы с отцветшими тюльпанами чередовались с кадушками с дождевой водой, которую так обожали комнатные растения, которыми был напруден дом бабы Нюры. За декоративным деревянным заборчиком, располагался собачий вольер, в котором, в состоянии аффекта до сих пор бился Рекс.