Прощай, Лоэнгрин!
Шрифт:
1 глава
Это был странный день, но учитывая тот факт, что последние два года моей жизни, вообще, не укладываются в рамки нормы, я, сцепив зубы, открещиваюсь от паники и страха.
Меня зовут Лора Диони. Точнее, это мое будущее имя, к которому только предстоит привыкнуть, а прежнее имя — Сельма Уидон.
В данный момент я намертво вцепилась руками в грязную лестницу городской канализации на окраине Лондона и слышу, как внизу плещутся нечистоты, а из многочисленных труб вливаются новые порции человеческого дерьма, рвоты, помоев и химикатов. Как
Не мой случай.
И все из-за того, что условия программы защиты свидетелей, непосредственным участником, которой я являются, диктуют весьма жесткие условия выживания.
Да, да… Не жизни, а выживания.
В следующий раз надо попросить, чтобы мне выдали имя вроде Подозрительности, или Мнительности, коими воплощениями я являюсь. Разумеется, не в открытую, а на каком-нибудь хинди или арабском, но и тут прокол. Просить некого!
Единственный человек, который меня курирует в рамках этой программы, связывается со мной посредством билетов на самолет, автобус или поезд, которые я получаю через посыльного. Обычно, к этим билетам прилагаются новые документы и обозначается место, где я буду работать. Столь очаровательный способ путешествий, по началу меня даже привлекал, но…
«Ох, и вонь!»
В тридцать два года хочется какой-то уверенности и стабильности. Нормальной жизни. Я люблю красивую одежду, обувь и вечный женский ритуал макияжа. Ранимая, хрупкая и хочу ласки и заботы. Тогда почему ни разу не заткнула нос, вдыхая отравляющие и тошнотворные миазмы лондонской канализации, ни разу не закрыла глаза, от дурноты, подкатывающей к горлу?
Одно другому не мешает!
То, что я сейчас нахожусь в столь отвратительном месте, есть результат осознанного выбора.
Теперь, опасность ощущалась нутром, потому что инстинкты были отточены, а интуиция никогда не подводила. Сегодня ночью, я закончила работу, как обычно далеко за полночь. Забегаловка, которую держали турки английского происхождения, была одной из сотни таких же непримечательных и обладала своим набором завсегдатаев. Здесь редко можно было застать публику с европейской внешностью, а потому двое мужчин, довольно рослых и накаченных не могли не насторожить меня, тем более, что выпили они всего ничего, а вели себя так, будто закладывали за воротник вторые сутки подряд.
Один из них, бросал на меня взгляды весь вечер, стоило только выглянуть в окошко, чтобы забрать новую порцию грязной посуды, а я могу отличить совпадения от интереса иного рода. Подавать вида, в таких случаях нельзя, но мое сердце бешено заколотилось, а движения приходилось сдерживать, потому что мышцы, под действием адреналина, буквально, дергались от напряжения.
А все потому, что пару лет назад прогремело громкое дело с контрабандой наркотиков, которую по чистой случайности повезло обнаружить Алекс Фаррот.
Фаррот — успешный владелец небольшого бизнеса. Торговля мрамором и ценными породами дерева,
Имя Алекс Фаррот скрывалось следствием и редко где проскальзывало. Для копов оно было заменено на Нежилец, когда Отерней благополучно скрылся в одной из стран, где не было экстрадиции и для Виго, самое ненавистное ему имя было заменено на Мразь.
Для меня оно было более чем родным, но по понятным причинам и я начинала почти ненавидеть это имя.
Я не неудачница! Несмотря на то, что я росла в неполной семье — папа сделал ручкой, еще до моего рождения — мама вырастила меня, как принцессу. У нее была неплохая работа, мы жили в своем доме в Майами и не бедствовали. Да, какой там! В школе я всегда тусовалась со «звездами», и сама была весьма популярна. Все закончилось титулом королевы бала на выпускном, на который я заявилась в роскошном платье.
Мама позволяла пользоваться мне косметикой и более того, учила правильно ею пользоваться, втюхивая мне в мозги нехитрую мысль, что я не должна бегать от отношений с противоположным полом, но в то же время знать себе цену.
Несмотря на сомнительные моральные принципы папочки, Мама всегда отзывалась о нем с любовью и теплом, а потому я выросла без мужененавистничества и вполне могла удачно выскочить замуж, но престижный колледж, в который я поступила, только благодаря свои мозгам, всколыхнул во мне тщеславие. На этой волне я изучила экономические науки и решила попробовать наладить собственное дело.
Принцесса метила в королевы!
Но королевы не прячутся в канализации, не изучают боевые искусства и не оттачивают приемы самообороны, не «простаивают» без нормального секса почти год и не заедают осознание всех этих фактов пирожными в десять часов вечера.
И все же, я не неудачница!
В противно случае, уже давно почила с миром, без мало мальски скромного некролога, ведь меня по факту не существует. Если я и умру, то под чужим именем.
Виго Отерней обладал чудовищной властью, сунув пальцы по все пироги и заручившись поддержкой власть придержащих. Судебное слушание его адвокаты затягивали с такой легкостью, что показания от главного свидетеля — Алекс Фаррот, могли и вовсе кануть в лету.
Этого человека искали частные детективы, головорезы, даже продажные полицейские.
Мне пришлось отрастить уши на затылке, забыть про нормальный сон, заменив его на чуткий, отказаться от друзей и семье, даже от возможности принять ванну, потому что в проклятой Европе все были помешаны на экономии ресурсов.
Экономия здесь, доходит до абсурда и парень с девушкой сходятся только при условии, что расходы на проживание и питание будут разделены пополам. Никого геройства, самопожертвования… Мужчины раньше были сильнее, только потому что им было кого защищать. Женщинам в свое время надоел их деспотизм и ханжество, пришлось учиться жить самостоятельно, добиваться всего своими руками или другими частями тела… Хотя здесь, давно идет равенство — толерантность сделала свое дело.