Прощай, Лоэнгрин!

Voloma

Фонарь на катере повернули так, чтобы осветить участок земли в нескольких метрах от берега, после чего в лицо направили дуло пистолета.

Англичанин вышел на свет с лопатой в одной руке и ножом в другой, воткнул инструмент в землю и кивнул:

— Копай.

Тихий голос вклинился в гомон ночных джунглей, и Сантьягу на шатающихся ногах, вышел вперед.

А пока ты занят делом, расскажи о том, как эти два жучка попали в брикет с товаром. И ни в коем случае не подумай, что если ты выложишь правду, то яма не понадобится.

Правда будет залогом того, что в конце ты получишь свою пулю, а не будешь засыпан землей заживо, укутанный в мешок.

— Да, сеньор! — Верас не узнал собственный голос. Тело слушалось его с трудом, после услышанного, но слова полились рекой.

Англичанин ушел в тень и замер в стороне, скрестив руки на груди, а один из телохранителей достал телефон и начал снимать происходящее на видео. Это была стандартная процедура при расправе. Отснятый материал распространят между работниками картеля, чтобы никому не было повадно повторять ошибку. Разумеется, все лишние имена, которые будут произнесены вслух уберут при монтаже, как и лица. Останется только добровольное рытье могилы и ужасная концовка: с пулей или без нее.

Рассказ закончился довольно быстро. Сантьяго успел углубиться в землю только до колена. С немигающим взором он продолжал орудовать лопатой, не ожидая, что его остановят. Нос забивал землистый, влажный запах, а шорохи и хруст веток, хлопающих звук крыльев, сорвавшихся с ветвей птиц и летучих мышей, были прелюдией жадной до крови живности, которая со страхом и любопытством ожидала, когда погаснет свет.

Англичанин не задал больше ни одного вопроса и если бы Верас посмел поднять на него глаза, то не заметил бы ни одной эмоции на его лице.

Через час яма, глубиной больше четырех футов стала заполнять водой.

— Достаточно, — прогремел голос одного их телохранителей. — Брось сюда лопату.

Сантьяго вытолкнул инструмент на поверхность и сделал так как ему велели. Яркая подсветка включенного телефона била в глаза, чтобы напоследок четко осветить лицо провинившегося. Страх всей округи перед Англичанином не должен был слабеть. Отвратительная концовка импровизированного репортажа близилась.

— Я все рассказал…, - внезапно выпалил Сантьяго и по его лицу покатились слезы. — Моя семья, сеньор! Пощадите их! Дети не ви….

Но торопливую, отчаянную речь прервал громкий, резкий звук выстрела.

Пистолет в руке Англичанина не дрогнул, а глаза, холодные и спокойные следили за тем, как откинулась назад голова.

— Закопайте, — приказал Габриэль.

Его охрана кинулась выполнять приказ, а он отошел в сторону и глубоко вздохнул.

Сантьяго не надеялся на то, что сегодня ему удастся избежать наказания, что было достаточно умно с его стороны. Хотя бы здесь, обошлось без глупостей. Габриэль горько усмехнулся и сокрушенно покачал головой.

Сейчас нужно было завершить дело и «позаботиться» о семье Вераса, а также о слишком рьяном агенте Шогерси

и тех, кто за ним стоял. Но уже сейчас чутье Габриэля подсказывало ему, что эта ниточка приведет к единственному человеку, которому давно хотелось дорваться до его власти — Виго Оттернею.

* * *

Вне себя от страха за детей и горя за мужа, Анита с трудом отпрянула от окна, где в тусклом свете одинокого фонаря то и дело мелькала «охрана». Англичанин вернется сегодня, но бежать не было никакой возможности.

Огромным усилием воли женщина успокоилась, чтобы выкупать детей и уложить их спать. На их заплаканных лицах читалось непонимание происходящего, но они чувствовали состояние матери, слышали ее рыдания и совершенно новые звуки — похожие на вой животного, которые рвались из груди женщины.

В доме стихло и женщины опустились на колени перед домашним алтарем, который украшала небольшая фарфоровая статуэтка пресвятой Девы. Сложенные в молитвенном жесте руки тряслись, а губы безмолвно повторяли заветные слова, но, казалось, что небеса оставили всю семью в этот роковой день.

В окне промелькнули огни фар, послышалась суета и через мгновенье в дом вошел мужчина.

Англичанин, сейчас выглядел не таким опрятным, как несколько часов назад. Его светлые волосы слиплись от пота, лицо было вымазано, на дорогие ботинки налипло столько грязи, что их можно было смело выбрасывать на помойку. За его спиной промелькнули каменные лица телохранителей, которые замерли, прикрывая за хозяином дверь.

Устало сделав несколько шагов, Англичанин обвел скромную комнату взглядом, который замер на двери, ведущей в детскую. Анита прижала руку ко рту, чтобы заглушить вопль и бросилась к ногам.

Она принялась целовать грязную обувь, умоляя сохранить жизнь ее малюткам.

Мужчина резко схватил ее за плечи и поставил на ноги, после чего сделал то, чего предугадать женщина не могла — протянул свою руку, в которой был зажат белоснежный платок. Он принялся стирать с ее губ грязь.

— Тшшшш, — призвал он к тишине, после чего выдвинул стул для Аниты.

Англичанин потянулся к рюкзаку, висевшему у него на плече, порылся в нем и достал пистолет и три шприца.

— Выбирай. Это для тебя и твоих детей, — в одной руке он зажал оружие, а в другой шприцы, заполненные прозрачной жидкостью.

Англичанин говорил на чистом португальском и страшный смысл слов сразу дошел до сознания Аниты и ее свекрови.

Пожилая женщины забилась в угол и заскулила, вырывая седые волосы, пока ее невестка делала такой ужасный выбор.

Разумеется, бедняжка кивнула на шприцы, с такой силой сжав губы, что они посинели.

— Вытягивай руку, — буднично попросил Англичанин.

Казалось, что он и не ожидал другого, откуда ни возьмись появился жгут и мужчина профессионально перевязал предплечье Аните, после чего быстро сделал инъекцию.