Прощай, Лоэнгрин!

Voloma

Вот только его глаза следили за каждым моим движением и эмоцией. Пронзительный взгляд едва ли не разъедал кожу, был лишен похоти и любопытства — только адски сильное желание не упускать меня из вида.

Кероан, а именно так звучало полное имя моего необычного друга — был координатором в международной благотворительной организации, которая спонсировала множество программ поддержки стран третьего мира. Легкий акцент с головой выдавал в нем коренного англичанина. Честно признаться, внешность его была столь же противоречива, но высокий рост и стройное тело, могли сбить с толка кого угодно, в купе

с белокурыми волосами, зачесанными назад.

Ему бы прозябать в винном погребе, или за игрой в сквош, но и ширма кажущейся мягкости была разбита, после того, как мы на спор переплыли с ним довольно бурную речушку в Хорватии неподалеку от Влака. Я выкладывалась из последних сил после того, как большая часть водного потока была позади, а он, будто из вежливости держался впереди, всего в паре метров, без усилий рассекая воду мощными движениями рук. Это случилось в нашу четвертую встречу. Керо часто мотался между Веной и Ливией. Разумеется, я понимала, что крюк в Хорватию он делал не просто так.

Правильные черты лица, голубые глаза, правильная неторопливая речь и вежливость, от которой сводило оскоминой наводили мысль о том, что Керо был голубых кровей, если таковые еще остались в этом безумном мире. Аристократ на благородном поприще помощи обездоленным и угнетенным. И за все время, он не сделал ни одной попутки сблизиться. Только звонил и усталым голосом, как бы между прочим говорил мне, что будет проездом в Люка-Дубрава.

Из бесконечных разговорах с Керо, я узнала, что живописные виды, красивейших уголков мира, вызывали в нем куда меньше трепета, чем человеческий талант, во всем его великолепии, но и тут было исключение — живопись, хотя, парень неплохо в ней разбирался. Он восхищался тем, что человек мог сотворить здесь и сейчас. Красиво исполненная песня, искусный, сложный танец, увлекательная беседа или даже спор, в котором этот невероятный тип мог выйти победителем столь внезапно, что я быстро раскусила подвох с его невероятно острым и цепким интеллектом, что оставила попытки подстрекать его шутки ради, на столь не лестное, в моем отношении, дело.

Чувствовать прекрасное для него было своего рода наркотиком, и кажется, эта жажда только росла, от чего в облике молодого мужчины доминировал надлом и неудовлетворенность под толстым слоем непроницаемости. Неразговорчивость Керо и его странная потребность поддерживать со мной знакомство наводили сперва на мысль, что здесь присутствует злой умысел, но у него было столько возможностей прикончить меня без шума и пыли, что я окончательно отбросила подобный вариант, а потому оставалась причина номер два — парень просто влюбился.

Но и в этом случае, все доводы развились о гранитные массивы фактов: ни одной попытки меня соблазнить, ни одного проявления пламенных чувств, ни одного комплимента, только пронзительный, умный взгляд, от которого ползли мурашки по коже. Берусь утверждать это наверняка, потому что на кону проигранного в заплыве через реку Неретва пари, стоял поцелуй. Керо выдал свои условия без секунды размышлений, и в итоге, смаковал момент, когда я запыхавшаяся, валялась на камнях в нескольких сантиметрах от его тела и с интересом ждала, когда он потребует свою награду.

Когда его длинные гибкие пальцы, прикоснулись к изгибу моей

руки чуть ниже локтя, а подавила желание податься вперед. Шум несущейся воды в реке, едва ли перебивал шум крови в моей голове, отдающийся в ушах. Могла поклясться, что я покраснела. В тот момент, наше молчание показалось мне невыносимым. Признаться, что Керо волновал меня, было смерти подобно — по сути я до сих пор ничего о нем не знала.

А пальцы медленно прошлись по внутренней стороне моей руки, спускаясь к запястью, раскрывая ладонь, после чего Керо склонил голову и легонько прикоснулся губами к ладони, закрыв глаза от удовольствия. Я не могла отвести от него взгляда, любуясь тем, как с его светлых волос каплями стекала вода, скользя по загорелой коже, послушно следуя за каждым изгибом мышц, столь явно выделявшихся под кожей из-за нешуточной нагрузки.

Без сомнения Керо следил за собой и далеко не стандартной программой, которую предлагают в любом спортзале. Его физическая форма вторила всему облику, который был призван ввести в заблуждение всех и каждого. За молчанием скрывался невероятный ум, за странным изяществом — завидная сила и выносливость.

Вопросы множились в моей голове, но только не в тот момент, когда губы Керо забирали свою награду. Когда он поднял голову, его почти прозрачные голубые глаза, казалось, сейчас вспыхнут едва заметным пламенем, но через мгновенье на губах мелькнула легкая улыбка, и он как ни в чем не бывало раскинулся на камнях, подставляя тело жарким лучам солнца.

Редко попадая под обаяние противоположного пола, я все чаще ловила себя на мысли, что мне его не хватает. Но о каком продолжении могла идти речь?

Кероан жил в Лондоне и меня несколько раз подмывало встретиться с ним, но условия моего существования были слишком категоричны, просто напросто я могла подставить несчастного парня. Он звонил мне, когда ситуация с Отернеем закрутилась на полую катушку, а я не могла ответить. Несколько десятков пропущенных вызовов и кусок пластика, который теперь почти постоянно находился в выключенном состоянии смолк.

Кстати, нужно будет купить новую сим-карту!

Слова Бронеля, что со дня на день грядет снежная буря, постепенно выдавили воспоминания о зное юга, соленом раскаленном морском воздухе и море, которое могло принять в свои объятия хоть днем, хоть ночью.

— До вечера Ваши услуги наверняка не понадобятся, — задумчиво протянул Брон, обратно ныряя в темноту высокой башни. — Хотите подвезу в город, покажу дорогу? Магазин Хильды рано открывается…

Мужчина будто подслушал мои мысли и я нехотя оторвалась от любования красотами природы.

— С удовольствием! — мой голос негромким эхом догнал гера Гроссмахта.

Я умяла неприлично много оладий, едва не подавившись слюной. Я видом заботливого дядюшки, Бронель подкладывал мне новые порции. Идиллию прервала фрау Гроссмахт, недовольный вид которой подвел черту под моим завтраком и хорошим настроением.

— Как вижу, Вы уже прекрасно себя чувствуете? — прозвучал бесцветный голос, в то время как глаза женщины прищурились, окидывая взглядом притихшего мужа. — Прекрасно! А то вчера у меня глаза слезились от вони. Я понимаю все эти европейские вольности, но пренебрегать гигиеной это уже слишком.