Прощай, Лоэнгрин!

Voloma

— Я ненавижу Джакарту, мистер Финис. Это настоящая клоака человеческих пороков и болезней. Нет нравов, принципов, только жадность, нужда и жестокость, которые превращают людей в скот. Хотя, о жестокости, я многое узнал еще в детстве и именно она стала лучшим мотиватором и трамплином к моему теперешнему состоянию. Увы, этих людей, — голубые, почти прозрачные глаза Отернея холодно скользили по копошащимся внизу машинам и людям, — тяготы жизни только изуродовали. Полуинстинктивная жизнь, почему же не считать их животными? Ни малейшего усилия над собой, пренебрежение разумом, который может расцвести даже

среди свалки помоев. У меня нет семьи именно потому, что я знаю, что бы сделали с моей женой и детьми по законам того бизнеса, в котором я проложил себе дорогу сам. Знаю, потому что своими руками вырывал женщинам ногти один за одним, пока их мужья наблюдали за этим процессом, а детей кидал в яму с голодными собаками. Я слышал их вопли. Не знаю, чьи были громче: детские или взрослые. А я не отворачивался, смотрел и впитывал этот ужас, понимая, что такова цена моего выбора. Им тоже предоставлялся выбор, но прогнившая система ценностей, заполонившая головы, бывает сильнее логики или они надеются, что кто-то станет на их защиту. Какое счастье, что мое детство не оставило на мне печать жалости. А какие прекрасные учителя у меня были! Так что, моя душа продана за дорого и потому при жизни, совесть меня не мучает. Вот такой бонус! А что будет за ее гранью, уже не важно. Важен только сегодняшний день и я намерен окружить себя всеми возможными удовольствиями и комфортом, что пока, увы, невозможно. Представляете, я потерял сон! И все из-за одной твари, которая обесценивает все мои жертвы.

Вигго медленно обходил человека в черном, пытаясь угадать мужчина это или женщина, но так и не решился вынести мнение.

— Алекс Фаррот, — имя было произнесено, будто в рот Отернея попало мерзкое насекомое.

После этого последовал щелчок пальцами и один их телохранителей передал Финису фотографию.

— По моим данным, объект, является участником американской программы защиты свидетелей. Сейчас перевезен в Южную Баварию в Швангау. Внешность может быть изменена. Надеюсь это не проблема?

Человек в черном медленно покачал головой, внимательно рассматривая фото.

— Отлично! А теперь поговорим за расценки. Внимательно слушаю.

Подняв правую руку, Финис сделал несколько движений пальцами, что очевидно означало цифры.

— Четыре миллиона за взрослого и шесть за ребенка.

— Надеюсь, Вы понимаете, что мне нужны их головы? Буквально.

На этих словах мистер Оино зажмурился. Мужчина выглядел ужасно, будто сейчас упадет в обморок.

Финис снова утвердительно кивнул.

— «Еще пожелания?»

— Да. Ребенка сжечь заживо и снять на видео, затем выложить это в сеть с громким заголовком, чтоб до Фаррот дошло послание. Можете инсценировать несчастный случай. Возгорание в машине или что-то в этом духе… И не переживайте, я и сожженую голову приму. Данные по ДНК на обоих, у нас есть и только после подтверждения Вам будет перечислена вторая половина гонорара. Через месяц, Вы займетесь этой мразью. Пусть помучается после просмотра. Все ясно? Две головы. В любом виде.

Финис молча сунул фото в один из карманов, после чего развернулся и подошел к балконной двери.

Вигго не успел опомниться, как этот человек, не замедлив шага ни на секунду, легко вскочил на перила и прыгнул вниз. Глянув в окно, через секунду можно

было наблюдать, как раскрылся парашют, и Финис скрылся за ближайшим небоскребом.

— Жучок удалось прикрепить? — спросил Виго у охранника, с довольной улыбкой.

— Да, босс. Парни уже отслеживают его.

— Отлично! Я хочу знать, как он проник сюда с двумя трупами. Полный отчет к тому времени, как закончится мой сеанс, и приберите здесь.

— Будет сделано! — отчеканил один из охранников с каменным выражением лица, принявшись «упаковывать» своих коллег в простыню.

Странное чувство, будто нечто важное было упущено из виду, не покидало Отернея. Он еще раз окинул номер взглядом и увидел, что переводчик, боясь пошевелиться, буквально слился с дверью.

— Оино, Вы свободны… Пока. Провожать не нужно?

Нервно задергав головой, мужчина принялся торопливо кланяться, сложив перед собой руки, и через мгновенье его след простыл.

Вигго еще раз глянул в окно, и уголок его рта дернулся. Затем, он решительным шагом направился к лифтам, предвкушая момент, когда его тела коснутся жадные "зубы" извивающихся гадов, которые очистят его нутро от испорченной крови. По иронии судьбы эти скольские твари как раз таки были лишены зубов в общеизвестном смысле, но три хитиновые пластины, расположенные у них во рту с легкость выполняли их главную функцию.

Синдром донора диктовал свои правила и обновление жидкости, которой почти каждая национальность придавала священное значение, приносило невероятное удовольствие.

На поверку, Финис оказался обыкновенным человеком, ни особого телосложения, ни роста. Театральность, с которой он появился в номере не говорило в его пользу. Зачем было тащить сюда тела? Попытка сбить с толка? Или проверял не тонка ли кишка у заказчика? Убрать его не будет проблемой. У этих наемников была одна схожая черта — самоуверенность. Он обязательно явится на деньгами, окрыленным тем, с какой легкостью удалось убрать двоих телохранителей сегодня, не догадываясь о том, что таланты были продемонстрированы слишком опрометчиво.

Неприятные мысли сменились резко, словно в голове сменился кинокадр. Вигго теперь образно созерцал кровавые потеки на стене, которые врезались в память. Как ни странно, это зрелище подействовало успокаивающе. Впрочем, как и та, к кому он направлялся сейчас.

В Джакарте, Вигго обнаружил для себя еще один плюс в процедуре гирудотерапии. Им была светловолосая женщина невероятной внешности, которую портила лишь одна татуировка на левом виске, переходящая на щеку, до нижней границы челюсти. Рисунок был предупреждением, что эта нимфа принадлежит шефу местной полиции, почти как рабыня, и всякому кто к ней прикоснется грозит жестокая расправа.

Столь неутешительные подробности только подогревали интерес Отернея к девушке, которую никак нельзя было отнести к азиаткам. Лишь миндалевидные глаза, которые были нарочито подведены на восточный манер, могли навести на мысль, что в ней соединены европейские и азиатские гены.

Вигго спустился на десять этажей ниже и зашел в другой номер, в котором поселился временно. Переодевшись в шелковый широкий халат, он отдал распоряжения своему помощнику, чтобы тот проследил за «уборкой» наверху и попросил не беспокоить до конца «сеанса».