Прощай, Алиса!
Шрифт:
Во второй день Андрей снова прогулялся до вокзала и вновь встретил ее в то же самое время. Правда, она уже уходила вместе с подружками, но определенно должна была заметить его. В этом он убедился сегодня. Как и в том, что в его схеме появились сквозные дыры, о которых Мотя и Котя еще не догадывались, считая, что все уже на мази.
За три дня московский чиновник Головастый Дмитрий Валентинович так и не удосужился заявиться в местный агрокомплекс с целью изучения обстановки и работы. Но изрядно «посветил» лицом.
— А ехать все-таки придется, — вздохнул Андрей и сложил бумаги в портфель. — Совсем расслабился.
Но
4 Алиса
Алиса стояла и смотрела вслед отцу и Карапетяну-старшему, пытаясь уложить в голове только что услышанное. Но ничего не складывалось, будто фразы разлетелись на буквы, а они в свою очередь перемешались, словно бочонки для игры в лото.
В воздухе витал густой винный запах. Заглянув внутрь комнаты, Алиса увидела по-быстрому накрытый стол, посреди которого стояла бутылка армянского коньяка и два пузатых бокала с остатками янтарной жидкости.
У отца, разумеется, был кабинет, но он во всем предпочитал размах. И зачастую именно здесь принимал гостей и своих приближенных. В это время Алиса и мать старались не показываться ему на глаза, но должны были находиться поблизости, готовые в любой момент появиться и услужить. Только он решал, когда и куда им идти, и чем заниматься.
И если мать все устраивало, то Алису подобное положение угнетало. Она не могла объяснить себе, почему так остро стала воспринимать свою жизнь, и что хуже всего, не имела представления о том, что сделать, чтобы ее изменить.
«Уехать, свалить ко всем чертям!» — бешено стучало в ее мозгу.
Алиса выхватила телефон и стала судорожно копаться в номерах. Нажав на вызов, попятилась к лестнице на второй этаж. Руки дрожали, а ноги стали ватными, когда в дом вошел Гоча. Алиса сбросила вызов и протолкнула телефон в карман.
В руках у Гочи была корзина роз, и по холлу тут же поплыл цветочный запах.
— Во, гляди! Тебе! — подмигнул он и покрутил головой. — Тащи ведро, принцесса!
Алиса несколько раз растерянно моргнула и быстро зашептала:
— Гоча, ты только, пожалуйста, отцу не говори, что…
Когда за спиной парня появился отец, она осеклась и судорожно выдохнула.
— Здесь поставь, потом разберемся. — Бражников потер мясистый подбородок, разглядывая цветы, а затем усмехнулся собственным мыслям. — К себе иди, — велел он Алисе, а когда Гоча выполнил его приказ, позвал его за собой.
Алиса сделала вид, что поднимается, но через минуту вновь спустилась и замерла перед дверью.
— С кем она встречалась? — спросил отец.
Алиса до боли прикусила губу.
— С подружками. Все как обычно, Виктор Алексеевич, — услужливо доложил Гоча.
Она сглотнула, мысленно поблагодарив его за немногословие. Узнай отец, что вот уже несколько дней она ходит на вокзал, беды не миновать.
— Ладно… — Послышался звон бутылки о бокал, а за ним шумные глотки.
— Только я тут заметил… — к ее ужасу продолжил Гоча.
Алиса приоткрыла
Гоча понизил голос. Его слова падали в ее сознание, будто тяжелые камни.
— …тачка… номера московские… по виду окурок [2] …
Наморщив лоб, Алиса потрясла головой, пытаясь понять, о чем речь.
— …пока они там были, я глянул… никогда его раньше не видел… сидел там, бумажки какие-то рассматривал…
— Ладно, Гоча, иди. Я позову.
Алиса кинулась к лестнице и, едва не растянувшись на ней, понеслась к себе. Захлопнув дверь, прислонилась к ней и перевела сбившееся дыхание. Потом метнулась к окну, потому что услышала звук подъезжавшей машины. Из нее вышли трое мужчин. Она их знала, потому что они часто бывали в их доме. Этих людей с ее отцом связывали дела и совместный отдых, после которого отец заявлялся домой со стеклянными, налитыми кровью глазами, красным лицом и чужим запахом. По всей видимости, принадлежавшим одной из его любовниц.
2
Окурок - чиновник, служащий (жарг.)
Сколько их было на самом деле, Алиса не знала. Об этом, наверное, не знала даже мать. Впрочем, ей давно уже было наплевать на то, что происходит вокруг, а Алиса давно смирилась с этим обстоятельством.
О любви в их семье никто никогда не говорил. В доме работали чужие люди, четко и молча выполняя свои обязанности, так что им с матерью оставалось лишь просто принимать действительность и делать вид, что все хорошо. Со стороны, наверное, все так и выглядело. Алиса не раз слышала завистливый шепот за своей спиной еще когда училась в школе. Для Виктора Бражникова не существовало ничего невозможного. В рамках их города или дальше, об этом Алиса старалась не думать, потому тогда действительность становилась чернее некуда.
Спрашивается, о чем она думала, когда отправляла копии документов в университет? Надеялась, что все само разрулится, и отец, как выразилась Таня, погладит ее по головке? Один лишь раз она заикнулась о том, что хочет учиться, и что услышала в ответ? Об этом она тоже старалась не думать, потому что сказанное им до сих пор вызывало в ней жгучие слезы.
Собственность отца — вот она кто. Кукла, которую можно ломать.
Алиса набрала номер Тани. Подруга не отвечала, вероятно, занятая домашними делами, и тогда она отправила ей сообщение с просьбой перезвонить. Алиса почти сразу пожалела об этом, потому что не было никакого смысла рассказывать обо всем, что она услышала. Как только первое волнение улеглось и вернулась способность трезво мыслить, она прошлась по комнате взад-вперед, бубня себе под нос:
— Значит, Карапетян… Миша Карапетян…
Для того, чтобы увидеть свое обозримое будущее, ей не нужно было даже напрягаться. В конце концов, она знала Мишу с первого класса, но вот представить его рядом с собой, тем более, в постели — как своего мужа — было совершенно невозможно. Алису даже передернуло от ощущения подступающей тошноты. Проскочила мысль позвонить бывшему однокласснику, но отмела ее. Если к ним в дом заявился его отец, то Мишиного мнения, как и ее, никто и спрашивать не станет.