Прощай, Алиса!

Ловыгина Маша

Когда он получал паспорт, то взял фамилию матери. Она сама настояла тогда, испуганная тем, что срок отца мог повлиять на его будущее. А потом как-то само собой оказалось, что лучше всего будет оставаться под фамилией Ольховский, чтобы нити, ведущие к родителям, Кручининым, не прослеживались так явно.

Умение лавировать и принимать верные решения с далеко идущими перспективами были у Андрея в крови. Просчитывать на несколько ходов вперед он научился еще в шахматном кружке, где и познакомился с братьями Колокольниковыми. Да и Матвей с Костей

жили, как играли, представляя мир как виртуальную шахматную доску. Мир подчинялся логике и математическим законам, а значит, и Моте с Котей.

В юности Мотя и Котя производили впечатление тщедушных очкастых недорослей, но с возрастом приобрели не только стать, но и наглость. Когда они приняли решение «бросить кости» в столице, то потихоньку стали облагораживать собственный фасад, ибо столичные девушки предпочитали гармоничных юношей или мужчин с баблом. Бабло появилось довольно быстро, а привычка потеть в спортзале осталась. Тем более, там тоже можно было подцепить симпатичную девчонку, готовую продолжить тренировку с двумя эрудированными блондинами.

Андрей же предпочитал профессионалок. Они не выносили мозг и действовали согласно инструкции и прейскуранту. К тому же, обладая привлекательной внешностью и манерами, он получал от женщин, «знающих себе цену», даже больше заявленного. Поэтому, в зависимости от настроения и времени, Андрей практиковался в любовном спорте, не заморачиваясь на тему длительных отношений. Он не считал любовь занудством или скукой, скорее, болью или болезнью. Пример родителей, разлученных на много лет и потерявших здоровье и силы, многому его научил. Но теперь, когда они были вместе и ни в чем не нуждались, когда он точно знал, что в их испанском доме тепло и сытно, а всего в нескольких сотнях метров от него раскинулось море, Андрей Ольховский был почти счастлив. Почти. Потому что в полной мере он готовился вкусить то самое пресловутое счастье, лишь отомстив.

Жизнь требовала больших средств, и чтобы заработать их, ему и братьям Колокольниковым приходилось крутиться. Часть их общего дохода шла от инвестиций, часть от онлайн-игры, где каждый из них уже сделал себе «имя», ну и, как вишенка на торте, — казна пополнялась за счет тех, у кого бабло уже не помещалось в карманах, а желание иметь его еще больше, росло день ото дня. Таких и в столице было навалом. Именно поэтому Андрей не успевал толком заняться не только периферией, но и проектом с кодовым названием «месть».

Когда он вспоминал скупые рассказы отца о том, что произошло, первая мысль, которая приходила ему в голову, звучала так: неужели ты не видел, с кем связывался? Но сейчас Андрей отчетливо понимал, что именно здесь, в Тимашаевске, Бражников почувствовал полную свободу и вседозволенность, Брага и до этого не сдерживал себя, а здесь и вовсе пустился во все тяжкие. Деловой жилки у него было не отнять, как и невероятной хитрости, которой, к сожалению, никогда не обладал отец Андрея. Он-то как раз считал, что все должно быть по правилам, ведь законы

для того и придуманы.

Однако, стоило бы помнить, что то, что рождается вопреки правилам, имеет гораздо более прочную суть и силу.

Иногда Андрею нестерпимо хотелось выплеснуть всю желчь, которая скопилась у него внутри, но он сдерживался. А когда отец спрашивал его, честен ли он и не нарушает ли законы, то Андрей с легким сердцем отвечал «да». Потому что не стоило ему знать о том, как все устроено. Он уже хлебнул этой правды по самое не горюй. А Андрей хотел, чтобы они с матерью наслаждались жизнью. Ведь теперь он решал не только за себя, но и за них.

* * *

— Вот паспорт. Теперь ты Головастый Дмитрий Валентинович, второй зам начальника Отдела финансового контроля, — серьезно заявил Мотя, протягивая документ.

Котя издал хрюкающий звук. Плечи его содрогнулись. Сидя к Андрею и брату спиной, он щелкал по клавиатуре, просматривая бегущие перед ним таблицы.

Андрей взглянул на собственное фото и скривился — для чиновника средней руки он выглядел недостаточно тучно. Словно прочитав его мысли, Мотя развел руками:

— Вы схожи по возрасту и внешним данным. К тому же, Головастый сейчас на Мальдивах с очередной соской, а числится на работе. Номера на тачке тоже его. Ты, главное, постарайся обходить все эти скользкие моменты, хорошо? Оставайся только посредником. Говори тихо и коротко. Юли юлой, понял?

— Моть, не учи ученого, — хмыкнул Андрей, защелкивая на запястье браслет швейцарских часов.

— Дюш, не взбрыкивай, — развернулся Котя. — Мотька правильно говорит. Смотри, не накуролесь со своей вендеттой.

Резким движением Андрей одернул манжеты и засунул паспорт во внутренний карман.

— Бражников твой — игрок и бандит. И ключевое слово здесь именно бандит. Тебе нужно лишь одно, чтобы он уговорил тебя взять у него деньги. Ему необходимо попасть в программу. Это золотая жила, — сказал Мотя.

— Они должны сами вычислить тебя. Ну, то есть, они должны думать, что они сделали это сами, ферштейн? — влез Котя.

— Не держите меня за идиота, мальчики, — закатил глаза Андрей. — Папа знает, как быть невидимкой.

— Не заиграйся, бро, и помни, они должны сами предложить тебе деньги.

— Я понял, понял. Вы только надыбайте мне побольше информации о Бражникове. Сколько бы это ни стоило.

— Андрюха, — покачал головой Мотя, — не надо.

— Надо, Сеня, надо…

* * *

Первый день в Тимашаевске Андрей провел в гостинице, и выполз лишь раз, чтобы добраться до того самого вокзального кафе. Потому что именно там, среди людей, можно было подслушать все местные новости в режиме онлайн. И надо же было такому случиться, что именно там он впервые увидел Алису Бражникову.