Прощание
Шрифт:
— Господин генеральный консул, очевидно, пошутил, — говорит она насмешливо, взглянув на маршрут путешествия, набросанный толстяком. И повторяет, что мне нужно сначала стать «чистым», иметь в паспорте кенийский штамп. — Следующий рейс через Йоханнесбург в Найроби будет завтра в пятнадцать часов!
Сладко улыбаясь, леди желает знать, куда я, несмотря на все трудности, намереваюсь действительноотправиться. Наудачу я говорю:
— В Бурунди.
— Бутумбура?
— Да, Бутумбура в Бурунди.
Леди
Я еще какое-то время рассыпаюсь в комплиментах, но билет на самолет я приобрести не могу. Нельзя разочаровывать агента, он тоже хочет иметь свой бизнес.
— И так именно ты хочешь поступить сейчас? — спрашивает старик, выслушав мой отчет.
— А что еще? Теперь я знаю, что к такому путешествию мне надо было готовиться заранее. То, что мы придумали, здесь совсем не проходит. Они уже смотрят на меня, как на сумасшедшего, так как я собираюсь приземлиться где-нибудь в Черной Африке.
Появляется посыльный.
— Вас к телефону в вахтенной будке.
— Кто это может быть теперь? — спрашиваю я старика.
— Вот сейчас и узнаешь.
Звонит секретарша генерального консула. Меня нисколько не удивляет то, что она мне сообщает:
— К сожалению, относительно вашего путешествия господин генеральный консул несколько ошибся. В Киншасу без визы я не попасть. В Дурбане такую визу, очевидно, получить нельзя. Во всяком случае на это потребуется время. Мы как раз занимаемся повторной проверкой.
— Очень благодарен! — говорю я секретарше и, сияя, обращаюсь к старику: — Дело движется…
Он вопросительно смотрит на меня.
— Правда, к сожалению, не в том направлении. Секретарша нашего генерального консула проверит все еще раз.
— Только что, — говорит старик, — позвонил агент. Я должен тебе передать, что из Дурбана ты не сможешь въехать ни в одну из стран, перечисленных в списке.
— Приятно сознавать, — говорю я почти весело, — что обо мне заботится весь Дурбан.
А теперь скорее под душ!
Я стою под дождем, льющимся из душа, и тут появляется запыхавшийся посыльный: меня ищут, позвонили из немецкого консульства, я должен как можно быстрее перезвонить.
Снова одевшись, я пробираюсь через угольную грязь снова в сторону кормы к вахтенной будке. К счастью, номер консульства я записал в паспорте.
На другом конце телефонной линии никто не знает, кто мне звонил. Чтобы прекратить акцию согласований и поисков, я требую соединить меня с консулом. Пусть он попробует выяснить, кому и что от меня надо. Старое правило гласит, что не следует тратить время на общение с нижними чинами.
А теперь опять: трубку к уху и без
Наконец какой-то голос говорит: «Ich lege Sie urn!» [51]
51
Имеет двойной смысл. Абонент на другом конце провода говорит ее в смысле: «Переключаю!» А автор реагирует на второй смысл этой фразы: «Я вас прикончу!» ( Прим. перев.)
— Этого мне только не хватало! — возмущаюсь я.
Вклинивается высокий голос:
— Я только хотел сообщить вам…
— Что, — спрашиваю я, — вы хотели мне сообщить?
— Я хотел сказать вам, что вам потребуется виза и для Замбии.
— Почему для Замбии?
— А разве вы не хотели попасть в Замбию? — раздается раздраженный голос в трубке.
— О Замбии не было и речи.
— Но я думал — ведь господин генеральный консул…
— Знаете что, — перебиваю я заикающегося, — я чувствую себя как дома.
— Так это нас очень радует, — слышу я в ответ.
Я мог бы сам себя одобрительно похлопать по плечу. Я взял себя в руки еще до того, как приготовился громко демонстрировать возмущение.
— Ну и ну! — говорю я громко, входя в каюту старика, но запинаюсь, так как он сидит в кресле, неподвижно уставясь перед собой, но потом выпаливаю: — Они все здесь поголовно идиоты!
— Я бы это назвал неинформированностью, — снисходительно-порицающе говорит старик, уже стряхнувший оцепенение.
— Ну, уж тогда полностью неинформированные! — вскипаю я.
— Я же тебе говорил: для них между Дурбаном и Франкфуртом-на-Майне ничего нет. После обеда они садятся в самолет, одну ночь спят, а утром они уже во Франкфурте, Лондоне или Мюнхене.
— Это же не объяснение. Такими тупыми просто невозможно быть! Итак, что мне делать?
— Лететь в Найроби и следить за тем, чтобы они не поставили в паспорте штампика, ты же сам уже знаешь. Если бы я был ты, — говорит старик и ухмыляется, — к счастью, это не так, — так вот, если бы я был ты, то я бы смылся отсюда как можно быстрее. Возьми завтрашний рейс в Йоханнесбург в пятнадцать часов, на котором отбыла наша оконфузившаяся стюардесса. Она теперь уже в Германии! Представь себе: мы колесим по морю больше трех недель, а по воздуху в мгновение ока…
— А для этой да, мы еще и бесплатно!
— Нельзя говорить бесплатно. Платит Федеративная Республика Германия.
— Хорошо, но завтра не выйдет. Будет же прием!
— А что ты хочешь на приеме?
— Разок посмотреть на весь народ, — говорю я. На самом деле мне не хочется оставлять старика одного.
— Выброси это из головы. Ты уже видел приемы и получше.
— Ты на самом деле так считаешь?
— Да. Я сейчас же позвоню агенту.