Прощальный танец

Ризман Мира

— Я — Ийри, — назвал он своё имя, смело глядя в смешливые огненные глаза.

— Кихи, — произнёс тот в ответ.

***

Хрупкая на вид, но невероятно отважная нага напоминала ему юного Кихи. Он, кажется, всегда был таким же: честным и правильным. Истинный свет невозможно запятнать, как ни пытайся, не потому ли восставшие ангелы так яростно пытались его истребить?

Он не мог забыть той картины, что предстала перед его взором, когда ему удалось пробраться в камеру. Кихи был едва живым. Пальцы почернели, а на теле виднелись жуткие ожоги и кровоподтёки от зверских пыток, лицо стало почти таким же серым, как у падших — эти беспринципные твари явно решили выжать всю его силу! Один глаз заплыл от побоев, а на губах

застыла кровь, но он всё ещё пытался говорить:

— Зачем… ты здесь?

Его голос звучал безжизненно и хрипло.

— Я пришёл тебя забрать! — признался Ийри, чувствуя, как внутри закипает злость. Как они посмели так над ним издеваться?! И после этого они называют себя светлыми силами? Да они хуже демонов преисподней!

— Нет, — он продолжал упрямиться, хотя не мог даже шевельнуться!

— Тебя же приговорили к смерти! Завтра устроят показательное сожжение! — недоумевал Ийри.

— Значит, будет так… — Его голос перешёл на едва различимый шёпот, а глаза устало закрылись. — Спасибо… что спас их…

Но Ийри никак не мог смириться с таким исходом. Он ушёл, но лишь для того, чтобы вернуться снова и забрать его, когда тот впал в беспамятство от новой серии пыток. Божественный огонёк едва теплился в исхудавшем истерзанном теле. Йири забрал его и спрятал в своём тайной убежище. Он не собирался мириться с бесчинствами серокрылых, а потому вернулся и поймал всех тех, кто к нему хоть пальцем притронулся. Притащив их в мастерскую, Ийри подверг каждого самым изощрённым пыткам, на которые его ещё молодому уму хватило фантазии. Он не просто с особой жестокостью истязал их тела, калеча и причиняя невыносимую боль, но и терзал остатки их душ, заставляя страдать так глубоко, насколько это вообще было возможно. Не было и секунды, чтобы его жертвы не проклинали свою жизнь и не молили о смерти.

— Наконец-то я вижу тебя занятым достойным делом! — возрадовался дед, застав его за этим занятием.

Ийри только ухмыльнулся. Рассказывать о том, как всё было на самом деле, он не собирался, как и показывать все добытые из жертв божественные искры. Этот был его подарок для пришедшего в себя Кихи.

— Что это? — тот с недоумением взирал на похожие на самоцветы заключённые в ледовые шары искры.

— Это твоё. — Ийри подвинул полный ларец ему под нос. — И всё это… — Он развёл руками, показывая пространство. — … тоже твоё!

— Ты меня… украл?

— Нет, — нагло солгал он. — На них напали, и ты остался один. Я просто тебя подобрал.

— И где мы? — оглядываясь, спросил Кихи.

— Это планета на окраине Вселенной. Возможно, раньше у неё и был хозяин, но теперь она принадлежит мне по праву первооткрывателя. И теперь я дарю её тебе и твоим творениям. Я поселил здесь так же всех спасённых нами жителей деревни.

— Правда? — Кихи вмиг оживился.

— Да. — Ийри впервые ощутил желание улыбнуться. — Отныне вы все можете больше не скрываться и жить так, как вам хочется!

— А как же ты?

— Я буду вас навещать, хочу посмотреть, что у вас получится!

Они создали целый мир, и это был самый прекрасный и восхитительный мир, который он когда-либо видел, но все эти труды оказались под угрозой, когда о тайной планете прознал его дед.

Глава VI. Кровавые облака на закате. Рена

Рена:

Седьмой день месяца белой совы, девятый день после исчезновения Дамиана

Дыхание сбилось, а на лбу выступила холодная испарина. Оказавшись за пределами шатра короля драконов, Рена обняла себя, пытаясь согреться, и с ужасом осознала, что не знает, что ей теперь делать. О’дар её напугал, причём не столько необычной силой, от которой внутри всё заледенело, а тело до сих пор бил озноб, сколько открытой им истиной. Она была слишком наивна и глупа!

Торик её использовал. Он не собирался жертвовать собой и тем

более умирать! Мастерски разыгранная им драма не оставляла сомнений, что позволило ему так легко её одурачить! Словно злой дух он пробрался в тело, которое собрался подчинить и забрать себе. Теперь-то она понимала, как ему и команде его корабля удалось выжить. Они все крали чужие тела. Сначала тех, кому не посчастливилось причалить к Проклятым берегам в поисках древних сокровищ или вынужденно, чтобы пополнить запасы пресной воды, а затем, уже захватив корабль и промышляя как пираты, ничто не мешало им не только забирать чужие товары и драгоценности, но и жизни. Но если прочих уцелевших волшебников постигла жестокая кара и те превратились в монстров, то Торик смог избежать участи своих собратьев. Вероятно, не последнюю роль в том сыграла его избирательность. Он не вселялся в кого попало. Начав со своей собственной сестры, способности которой превратили его в самого искусного мага и позволили едва не уничтожить весь мир (во всяком случае, точно помогли истребить всех волшебников), он и после войны старался выискивать тела с особым талантом, будь то великолепные навыки управления кораблём или боевыми искусствами. Рена в его трофейном списке тоже была, отнюдь, не случайностью. Возможность исполнять Танцы, меняющие мир — ну как таким не соблазниться? Как и возможностями О’дара, впрочем, его он как сосуд для своего духа не рассматривал. Был уверен, что вытянет всё вместе с остатками жизненных сил. И прогадал.

Он спрятался, затаился где-то внутри неё, явно намереваясь всё хорошенько обдумать, прежде чем вновь лезть на рожон, но его временное отсутствие, ставило Рену в весьма затруднительное положение. Официально она была уже мертва и потому едва ли могла вернуться к прежней жизни, да и бросить сейчас Каэр, когда бэрлокские «собаки» уже вступили на тропу войну, казалось, ей непростительным предательством. Но как же быть? Как использовать его облик, не опасаясь, что он вновь не начнёт подавлять её личность? И вот ещё незадача: она застряла на Паучьих Хребтах, а армия Бэрлока, наверняка уже жжёт другие деревни! Ей срочно надо вернуться в Скёйдарн, чтобы дать распоряжение лорду Иро. Но всё, что она может, — ползти в змеином обличии, но тогда ей едва ли удастся выбраться из этой глуши за неделю!

— Тебе уже лучше? — Холодный властный голос раздался за её спиной.

Рена резко развернулась и с опаской взглянула на вышедшего из шатра О’дара. Там, в полумраке палатки, она заметила только, что он сильно похудел и осунулся. Теперь же в кроваво-красных лучах заката были видны и другие изменения. Прежде загорелая, почти тёмная кожа выглядела непривычно бледной и светлой, словно у призрака; горящие некогда алым глаза будто выцвели, став почти прозрачными и льдистыми, а в яркой рубиновой шевелюре засеребрились белоснежные пряди. И, что уж совсем странно, у О’дара не было крыльев! Хоть в последние годы он каким-то образом научился менять свой внешний вид, но всякий раз выбирал себе облик краснокрылого драконеанина, но никогда обычного человека!

— Д-да… — несмело ответила она. — А вам, Ваше Величество?

— Это тело до отвращения слабое, — презрительно хмыкнул он. — Но оно и так уже порядком залежалось на одном месте. Да и ты так волнуешься за эту страну…

— Что? — Сердца Рены настороженно затихли в груди, а внутреннее чутьё одолело нехорошее предчувствие. — Вы читали мои мысли?

— Читал мысли? — В его голосе проскользнуло недоумение. — О, какая нелепость! Чтобы понять тебя мне не нужно ничего читать!

— Вы… — начала она, внезапно ощутив, что у неё вновь мёрзнут ноги. Опустив взор, Рена не поверила своим глазам. Раскисшая и превратившаяся в хлюпкое месиво от неистового ливня земля долины стремительно покрывалась инеем. — Вы — не О’дар! — произнесла она, услышав, как сердца, до того глухо стучащие внутри, и вовсе остановились. Он такой же, как Торик?!