Прощальные слова
Шрифт:
Между ними внезапно воцаряется тишина. Это убивает меня, и я не могу стоять и гадать, что происходит. Я сворачиваю за угол и возвращаюсь в палату, несмотря на то, что Джексон пытается удержать меня на месте.
Мгновенно пожалев, что не послушала его, я быстро сбегаю в коридор и прижимаюсь спиной к стене.
— Я же сказал тебе оставить их в покое, — замечает Джексон. — В чем дело?
— Они целуются, — в шоке говорю я ему.
— А Чарли хорошо знает, чего хочет, — ухмыляется Джексон, в его глазах светится веселье. — Это сразу бросилось в глаза, как только
Я легонько пихаю Джексона локтем в бок:
— Прекрати, — прошу я.
— Эй, не мешай ему. Он ждал более семидесяти лет, чтобы поцеловать ее.
Глубоко вздохнув и закрыв глаза, я стучусь в дверь бабушки, беспокоясь о реакции ее сердца, если она слишком разволнуется.
Спустя долгую секунду я открываю глаза, заметив, что на меня смотрят сразу два гордых взгляда.
— Эмма, дорогая, ты моя внучка, — радуется Чарли, приближаясь ко мне с протянутой рукой.
Он крепко обнимает меня, и я отвечаю ему взаимностью. Я не знаю о Чарли ничего, кроме того, что прочитала, но если он смог влюбить в себя мою бабушку, то хочу узнать его получше.
— Видимо, да. Я сама узнала об этом только вчера вечером, — признаюсь ему.
— Твоя бабушка умеет хранить секреты, — заявляет он с гордой улыбкой.
— Эй, док? — окликает Чарли.
Джексон сразу же входит, когда его зовут, даже если у кого-то были сомнения, что он стоял со мной в коридоре.
— Да, сэр?
— Что мы можем сделать, чтобы поставить мою любимую на ноги?
Джексон кажется застигнутым врасплох, он рассеянно проводит пальцами по волосам.
— Что ж, есть два варианта. Оба рискованны, но один опаснее другого. Мы можем ничего не делать и надеяться, что состояние Амелии не будет развиваться слишком быстрыми темпами. Другой вариант — операция, предполагающая замену аортального клапана. Это рискованная процедура и для молодых людей, но для Амелии она тем более опасна из-за ее возраста.
— Если я не сделаю операцию, то умру в течение года? — напрямую спрашивает бабушка.
— Нет, не обязательно. Возможно, получится дольше, но, скорее всего, ненамного. Я не могу делать каких-то конкретных прогнозов и давать обещаний.
— Оперируй, — заявляет бабушка, не раздумывая.
— Амелия, вы уверены? Разве не хотите сначала обсудить это со своими дочерьми?
— Дочерьми? Подождите… — растерянно уточняет Чарли, качая головой в недоумении. — В тот день в аэропорту я видел с тобой двух маленьких девочек. Кто была вторая? У тебя есть еще одна дочь? Кто ее отец? — расспрашивает Чарли.
Бабушка крепко сжимает губы, не сводя с нас взгляда.
— Ты обещал быть ее отцом, так что она такая же твоя дочь, как и моя, — улыбаясь, сообщает бабушка Чарли.
— Люси? — не может поверить Чарли.
Бабушка улыбается и прикусывает нижнюю губу.
— Да, я изменила имя Люси на Энни, чтобы обеспечить ее безопасность, а потом оставила себе.
— Боже мой, ты вырастила этих двух драгоценных девочек без меня? — восклицает Чарли с выражением глубокой печали на лице.
Бабушка на мгновение выглядит расстроенной, возможно, думая, что
— Ты не перестаешь меня удивлять, Амелия. Это подвиг, совершенный тобой — вырастить двух дочек, — с гордостью говорит Чарли.
В глазах бабушки разливается облегчение:
— Энни фактически не принадлежит никому из нас, — произносит бабушка, и я сразу понимаю, почему так важно, чтобы правда оставалась тайной от мамы и Энни. Она причинила бы им огромную боль. Посмотрев на ситуацию со стороны, я начинаю понимать, что такое любовь.
Любовь — это уберечь человека, принять за него пулю и позволить ему жить счастливо. Теперь я это поняла.
— Ты права, Амелия, может, она и не принадлежит нам по крови, но она принадлежит нам в силу любви. Мы любили ее тогда, и я люблю ее сейчас так же, как и ты.
— Ты ничуть не изменился, Чарли Крейн.
Чарли наклоняется вперед и снова без смущения целует бабушку, не обращая внимания на то, что мы стоим и смотрим.
— Так вот, об операции, — вытирая слезы, повторяет бабушка. — Как быстро я смогу начать жить дальше?
— Амелия, вы уверены в этом? — спрашивает еще раз Джексон.
— Джексон, подойди ко мне, — велит бабушка, подзывая его рукой.
Он становится рядом с ней, и она берет его руку в свою.
— Я уже вручила тебе часть своего сердца, — заявляет она, указывая на меня. — Теперь займись другой его частью. Ты ведь лучший кардиолог в этой больнице, верно?
— Ну, я…
— Хватит скромничать, — отрезает бабуля. — Почините мое чертово сердце, доктор Бек. Мне нужно гораздо больше времени.
— При условии, что вы осознаете все риски. Я понимаю, о чем вы мечтаете… я проведу операцию, и вы знаете, что я сделаю все возможное, — обещает Джексон. — Сегодня днем проведут предоперационные тесты, и завтра утром мы назначим вам операцию.
— В субботу? — уточняет она.
— Я сделаю это для вас, — успокаивает он ее. — Знаю прекрасно, что не стоит стоять у вас на пути.
— Хорошо, только помни, ты обещал жениться на Эмме прежде, чем я умру, так что имей это в виду завтра. Ты же не хочешь нарушать обещания, данные старухе?
— Нет, мэм, — отзывается Джексон. Я вижу, как он нервничает, и все же думаю, что сама волнуюсь еще больше, но в то же время надеюсь. Операция может дать бабушке второй шанс на жизнь, и, хотя ей уже девяносто два, ее воля к жизни сильнее, чем ослабленное сердце.
— Мне нужно решить кое-какие вопросы, — сообщает Джексон. — Вернусь через некоторое время, чтобы осмотреть вас. — Джексон пожимает руку Чарли. — Еще раз повторю, было приятно познакомиться с вами, мистер Крейн.
— Он — настоящий джентльмен, — говорит Чарли бабушке, когда Джексон выходит из палаты.
— Именно об этом я и сказала мисс Эмме, — приподняв бровь, заявляет бабушка.
— Послушай свою бабушку, она знает, о чем говорит, — советует Чарли. Думаю, у него есть право говорить то, что он хочет. В конце концов, он мой дедушка, и они здорово смотрятся вместе.