Прощальные слова
Шрифт:
На вершине холма не было ничего, кроме колючей проволоки. Перебраться через нее не было никакой возможности. Прохода просто не оказалось. Не успела я толком оглядеться, как Чарли потянул меня к земле, спрятав нас в высокой траве.
— Над главной таможенной зоной есть сторожевая башня. Если нас увидят, шансов не останется.
— Что же нам делать? — умоляла я дать ответ, которого, знала, у него нет, или, по крайней мере, думала, что нет.
— Мы пройдем через ворота, — заявил он. Его голос звучал спокойно и уверенно как день. — Тебя зовут Эмилия. Мы ехали навестить
— Чарли, ты правда думаешь, что это сработает? — спросила я его.
— Нам просто нужно вежливо разговаривать с ними и выглядеть спокойными. Если мы не будем нервничать, будто нам есть что бояться, они не станут сомневаться в нашей истории.
— Они не будут сомневаться в тебе, — возразила я. — Ты солдат в форме. Я же никто.
— Ты, Амелия, и есть настоящий мир, и позор им, если они еще не знают этого.
Я молча кивнула, все еще не совсем веря его словам. В конце концов, я выглядела истощенной, но изо всех сил старалась слегка улыбнуться.
— Может быть, если ты сам объяснишь им это, они просто позволят нам пройти дальше.
— Не знаю, почему я сам до этого не додумался, — улыбнулся Чарли, поднимаясь на ноги с Люси, которую он все еще крепко держал. — Пойдем, спуск с холма и поворот займут всего несколько минут. — Он поцеловал Люси в макушку и посмотрел на нее с любовью. — Я буду ее папой. Я хочу стать для нее настоящим отцом.
Мое сердце сжалось от счастья, когда я услышала его прекрасное признание.
— Ты невероятный, Чарли Крейн.
Мы осторожно спустились с крутой травянистой насыпи и направились к дороге, стараясь не выглядеть подозрительно. Мне нужно поверить, что я Эмилия, жена Чарли, и что наша машина сломалась в паре миль отсюда. Мне было трудно врать, но от этого зависела наша жизнь. По сути, я лгала уже больше года, поскольку почти ежедневно нарушала правила, чтобы помочь другим женщинам в моем бараке. А еще я брала у Чарли еду, которой мне не полагалось. И конечно, помимо всего прочего, я еще и сбежала. Я нарушила все правила. Ну что, еще одна ложь?
Мое сердце забилось сильнее, когда вдали замаячили железные ворота. Неприятно было осознавать, что нам придется дважды проходить через контрольно-пропускной пункт, хотя въезд в Швейцарию будет гораздо проще, как я предполагала, надеясь.
— Чарли, как мы пересечем Австрию? Неужели попадем в еще одну зону боевых действий?
По правде говоря, я не знала, где начиналась война и где она заканчивалась. В лагерь не просачивалось никакой информации. Мир словно остановился за стенами, но если бы война закончилась, неужели нас оставили бы там гнить?
— Сразу за границей есть железнодорожная станция. Мы собираемся сесть на поезд. Я скопил денег, чтобы добраться до Цюриха.
Он взглянул на меня, пока мы продолжали идти, вероятно, заметив нервозность на моем лице.
— Вот, — сказал он. — Подержи Люси минутку.
Я взяла Люси у него из рук, и он полез в карман, вытаскивая пригоршню шиллингов.
— Я хочу, чтобы у тебя было достаточно денег
— На какой такой случай, Чарли?
— На случай, если у тебя получится, а у меня нет, — многозначительно сказал он. — Больше никаких вопросов, хорошо?
Мы продолжили идти по гравийной дорожке. Наблюдая за патрулями на сторожевой башне, заметили, что они внимательно следят за каждым нашим шагом, пока мы приближаемся.
— Солдат, все в порядке? — спросил один из охранников.
— Да, да, в паре миль отсюда у нас возникли проблемы с машиной, а мы с женой собрались в отпуск, чтобы навестить ее семью на другой стороне границы. Они должны забрать нас как раз в городе. — Чарли указал вдаль, за ворота.
Я с трудом сглотнула и крепко сжала Люси в объятиях. Охранник посмотрел на меня и с любопытством осмотрел мою одежду.
— Ваша жена выглядит нездоровой, — заметил охранник.
— О, вы знаете, как это бывает весной. У меня уже неделю жуткая простуда, но сейчас болезнь отступает. Надеюсь, наша дочь не заразится. Простуженный ребенок — не самое приятное испытание, — парировала я. В душе я гордилась собой, но получилось ли у меня их обмануть, не знала. Мы все еще находились по эту сторону ворот.
— Вижу, — отозвался стражник. — Как тебя зовут, солдат?
— Чарли Крейн, — ответил он. По идее, в этот момент Чарли Крейн должен находиться на приеме у врача, однако, он только что сообщил о своем отпуске.
— Где ты служишь? — нельзя говорить правду, иначе все станет ясно.
— Я сейчас перевожусь, — ответил Чарли. — Из-за ранения. — Он показал на свое плечо.
— Полагаю, это подходящее время для отпуска, — одобрительно сказал охранник. — Дайте мне минутку, чтобы записать ваше имя. Как зовут вашу жену? — поинтересовался он.
— Эмилия Крейн, — ответил Чарли. Я прекрасно понимала, что никого не обману, сказав, что я немка, но попытаться стоило. Пока охранник шел к конторке под башней, меня начало трясти. Могу поспорить, что никого по имени Эмилия Крейн не существует. Кроме того, выяснится, что Чарли лгал о месте своей службы. Я чувствовала, как наша свобода исчезает с каждой секундой. Казалось, смерть неотвратимо приближается. Возможно, Люси выжила бы, оставь я ее в лагере. В этот момент я отчетливо осознала, что именно я буду виновата в ее смерти.
Охранник вернулся, и мое горло перехватило так, что трудно было сглотнуть. Мои ладони вспотели, прижатые к спине Люси, которую я покачивала из стороны в сторону, в надежде успокоить нас обеих.
— Можете проходить, — объявил охранник.
То ли мое тело растерялось, не зная, как реагировать, то ли все мои страхи просто исчезли, но ноги словно сами собой понесли меня к воротам, которые медленно открывал второй охранник.
Чарли мягко положил руку мне на спину, когда мы бок о бок шли к австрийской границе. Возможно, мне показалось, но я ощутила запах свежего воздуха, проникающего через ворота из новой страны, в которую мы вступали. Безопаснее там или нет, я не знала, но по сравнению с тем местом, где мы стояли всего мгновение назад, все казалось лучше.