Прорыв осады
Шрифт:
Градобор щелкнул пальцами, и картинка померкла, превратившись в ровное голубое поле. Должно быть, какая-то часть управления презентационной аппаратурой все же работала.
– Ну и что? – осведомился Павел. – Нормальная реакция журналюг – найти жареное и обсосать до костей.
– Реакция нормальная. Но вот события, которые ее вызвали… Ты действительно считаешь, что при нормальном положении вещей действия Акарханакана были бы возможны? Та ветка, из которой он притащил роту пехотинцев, – полгода назад она ведь даже не существовала. Какой из факторов влияния
– Чегось? – переспросил Павел, склонив голову набок и прищурившись одним глазом.
– Хаос внес изменения, – вздохнув, повторил гиперборей свой давешний постулат. – Невозможные до этого события стали возможны. В частности, появление таких вот ветвей…
Он порывисто метнулся в угол, где в позе пьяного бомжа пребывал негр, и несильно щелкнул ему пальцем в темя.
Тело дернулось. Павел остолбенел, он был уверен, что это всего лишь еще один труп. Однако натовец судорожно распрямился у стены, с трудом – словно через перехваченное петлей горло – втянул воздух. Гиперборей нагнулся, за воротник поднял афроамериканца в сидячее положение. И тогда тот наконец открыл глаза. Реакция оказалась правильная, солдат вздрогнул и попытался в первый момент отстраниться, но тут же взял себя в руки и, сверкая белками, уставился на сатрапа снизу вверх.
– У вас биг пвроблем, паврни… – хрипло сообщил негр. – Ми пвравительство не потерпит… Бунт обвречен… Мы не слушать тврбование тевррориста…
Павел встал. Неторопливо, сунув руки в карманы, подошел.
– Ты вообще откуда взялся здесь такой красивый? – почти ласково осведомился он. – Твое правительство хотя бы в курсе, где ты и что творишь?
– Вразумеется, – произнести это у негра получалось даже с достоинством. – Мивротворческая опеврация ин Москау одобврена Советом ООН… Ты не мочь сопвротивляться мивровой общестенност!.. Но если… как это? Капитулейшн… Ай селф ю лайф.
Градобор повернулся к Павлу.
– Ужасный акцент – я не понимаю и половины. Но ты понимаешь, и тебе это не нравится.
Павел почти со злобой зыркнул на главного дознавателя и резко наклонился к негру:
– Когда вы оккупировали Москву? Говори, гад!
Негр и не собирался скрывать. И даже больше – он сумел удивиться вопросу.
– Ван таузенд… Как это?.. Девяносто пятый… Но ми не есть оккупант… Мивротворцы!..
– Но война-то хоть была?
– Донт вар!.. Война нет!.. Твой пврезидент колл май пврезидент фром селф демокврати ин Раша!..
– Я его сейчас убью, гада, – сказал Павел Градобору и вновь повернулся к натовцу: – Армия где была? Они что, не дрались?
– Нет!.. Расформиврована!.. – Недоумение все сильнее проявлялось на черном лице. – Ю не знайт?.. Тен ярс ин Раша нет аврмия!… Онли контингент ООН!..
Павел выпрямился и отошел на пару шагов. Во избежание искушения.
– Выключи это, – попросил он Градобора. – Не доводи до греха – безоружный ведь он.
Гиперборей пожал плечами и быстро
Павел перевел дух. Неторопливо занял свое место у стола. И упрямо тряхнул головой:
– Ничего не доказывает. Ты же сам мне плешь проел, что в Древе возможно все. Значит, есть у нас и такой сателлит, что с того?
– Это другое. Сателлиты появляются и исчезают каждую секунду, но почти никогда не образуются в прошлом. Его ветвь, – Градобор кивнул в сторону негра, – образовалась полгода назад в результате известных тебе событий, однако она имеет собственную более раннюю историю, отличную от истории Ствола до точки отделения. Это признак нарушения работы вероятностного механизма в Древе. Теория подобного не предусматривает.
Павел даже не пытался слушать внимательно. Когда речь заходила о фундаментальной теории вероятностей, он терял под ногами почву, однако сейчас это не имело никакого значения. Абстрактные научные теории вообще слабый аргумент в вопросах практического доверия…
– Неубедительно, – отрезал он.
И Градобор послушно замолчал. Прошелся вдоль стола, подумал.
– Хорошо. Вот тебе пример из твоей земной реальности, – он снова приблизился к телевизору и вдавил кнопку.
На экране появилось несколько графиков. Ломаные кривые, черные и белые столбцы, несколько указателей с цифрами, непрерывно дергающимися вверх и вниз…
Павел понаблюдал секунду, затем уставился на Градобора:
– Это что за муть?
– Биржевые индексы, – пояснил тот. – Один из основных показателей состояния вашей экономики, а также, как ни странно, психического состояния общества. Человеческая психика весьма чуткий индикатор, Павел. Если что-то в мире идет не так – она реагирует первой, пусть даже незаметно для самих людей. А биржи, в свою очередь, отличный показатель адекватности и уравновешенности психического состояния общества в целом.
– Допустим. – Павел поморщился и повторил свое коронное: – Что с того?
– Посмотри на графики. Вот это состояние индексов на начало года. Это – сейчас. Более чем двукратное падение – очень много для шести месяцев. Биржевая толпа чувствует неуверенность в себе. Сомневается в успехе своих вложений. И при этом не отдает себе отчета, почему именно, поскольку фундаментальный анализ экономики не предвещал кризиса. Скорее уж он случится как следствие… Психика толпы начала на что-то реагировать, Павел. Мы в Общине никогда не отмахивались от таких сигналов.
Павел вздохнул. Поднялся, щелкнул по кнопке…
– Ты сам-то веришь, что меня можно убедить этими черточками?
Гиперборей качнул головой.
– Теперь – нет. Но я должен найти способ, иначе все станет еще хуже. Для всех. Что может заставить тебя поверить в реальности угрозы?
– Чудо, – ответил тот, не задумываясь. – Доброе сказочное чудо. Меня трудно удивить плохими новостями, зато если что-то вдруг само собой повернется к лучшему… Пожалуй, тогда я соглашусь поверить в неправильность происходящего.