Пророк
Шрифт:
Но Карл бессильно опустился на свое место стоимостью в двадцать долларов, в каком-то смысле умирая, падая, будто одинокое дерево в лесной чаще. В голове его по-прежнему неотвязно звучал вопрос, и даже звук не мог вытеснить его: "Куда мы несемся? Куда вы толкаете нас?"
Но ответа не было. Было только "сейчас и здесь". Был только звук.
Джон почувствовал, как по торговой аллее потянуло холодом, словно где-то открылась огромная дверь или окно. Ну да, он выпил холодного сока и долго сидел неподвижно. Он поднялся со скамейки и зашагал дальше. Сейчас он согреется.
Теперь
Как здесь шумно! О чем, вообще, говорят все эти люди - и зачем так кричать?
0-оп! Джон потерял равновесие и резко качнулся в сторону, едва не налетел на каких-то подростков и увидел их изумленные лица прямо перед своим носом. Он добрался до стены и несколько мгновений стоял неподвижно. Действительно ли земля дрогнула - или ему показалось?
Вот! Опять! Землетрясение! Джон чувствовал, как оживает земля у него под ногами. Он стоял у самой стены, оглядываясь по сторонам. Висячие фонари на улице оставались совершенно неподвижными. Возможно, это тоже галлюцинация.
А люди? Почувствовали ли они что-нибудь? Они шагали быстрее, обменивались взволнованными взглядами, говорили громче. Может, они заметили подземный толчок, а может, и нет.
Снова потянуло холодом. Сквозняк превратился в ветер, дующий в дальний конец улицы. Несомненно, где-то открылась огромная дверь.
Да что такое, собственно?.. Джон прижался к стене, пытаясь схватиться за что-нибудь. Земля снова затряслась, и теперь вся улица заваливалась, кренилась в одну сторону, словно тонущий корабль!
"Спокойно, Джон, спокойно. Это повторяется снова. Доберись до той скамейки и просто сядь. Подожди, пока это пройдет".
Он двинулся к скамейке, проталкиваясь сквозь толпу, стараясь сохранять нормальный вид и идти по прямой.
Но теперь... действительно ли это лишь игра его воображения? Люди вели себя странно. Они заметили, они переглядывались, беспокойно озирались вокруг, смотрели то в один, то в другой конец улицы, говорили быстрее, громче.
Гул, Джон отчетливо слышал его: низкий гул, нарастающий, набирающий силу словно приближается поезд подземки. Он посмотрел в дальний конец улицы. Люди, витрины магазинов растворились в темноте, как будто все огни погасли.
Джон добрался до скамейки и сел, приготовившись наблюдать, слушать, ждать. Улица продолжала тонуть, уползать вниз. В дальнем ее конце медленно сгущалась тьма.
Потом Джон услышал вопли, отчаянные мольбы о помощи, стоны, крики боли. Голоса! Голоса снова кричали и плакали, как в ту ночь! Он крепко схватился за край скамейки и напряг зрение.
Это было не шоу. Не развлекательное представление, не дурацкая галлюцинация. Это был ужаснейший из кошмаров.
Тьма в дальнем конце улицы сгустилась, разрослась, начала закручиваться глубоким черным водоворотом, бездонной воронкой. Она затягивала, засасывала людей. Вся улица медленно исчезала в ней!
Здесь, где сидел Джон, казалось, никто не замечал происходящего. Люди продолжали идти, разговаривать, смеяться, перекидываться шутками, делать покупки. Нет,
Джон вцепился в край скамейки. Земля под ним снова Дрогнула, накренилась сильнее. Чудовищная пасть приближалась, заглатывая улицу, засасывая людей.
"Вот это да!
– подумал Джон.
– Бывали у меня страшные сны, но такой жути я не припомню! Просто крепись, - сказал он себе.
– Отнесись к этому спокойно. Все скоро пройдет".
Ого. Люди вокруг начинали замечать. Это не обнадеживало. Джон предпочел бы сходить с ума в одиночестве. Но покупатели вдруг заторопились, заговорили громче и лихорадочнее, принялись хватать друг друга за руки и тянуть в разные стороны. Странная паника охватила людей, и они обезумели.
Но обезумели не от страха, который гнал бы их отсюда, обращал бы в бегство. Они обезумели от жажды покупать вещи, смотреть на вещи, слушать и щупать вещи. Они бросились в магазины и начали хватать все без разбора, швыряя продавцам деньги и кредитные карточки. Они говорили все громче и громче, они смеялись, они насмешничали и издевались друг над другом в полном неистовстве. В магазине бытовой электротехники они включили на полную мощность все стереомагнитофоны и телевизоры, и сотни кричащих и поющих голосов слились в оглушительный звуковой бедлам. Покупатели, съежившиеся за прилавками и полками, радостно смеялись, глядя на экраны и слушая рев динамиков, и отводили глаза прочь от неумолимо наступающей тьмы.
Джон продолжал убеждать себя, что у него просто галлюцинация, рецидив действия наркотиков. Этого водоворота, этого чудовищного, поглощающего все и вся черного тоннеля на самом деле не было.
Но он был так огромен, так страшен и так близок теперь, что Джон начинал впадать в панику. Он уже слышал жуткий рев, подобный реву торнадо. Он видел, как неосторожные люди исчезают в черном чреве, улетают кувыркаясь в черную глотку, отчаянно крича, пытаясь схватиться за что-нибудь, а сумки и пакеты вырываются из их рук.
И насколько Джон мог судить, вся улица по-прежнему соскальзывала в водоворот, словно тонущий корабль или, что еще ужаснее, словно бревно, перемалываемое гигантским дефибрером.
Теперь люди начали падать и скатываться по резко ушедшей вниз плоскости земли, цеплБясь за скамейки, столбы, деревья, дверные косяки, друг за друга.
Джон больше не мог удержаться на скамейке. Он соскользнул с нее, покатился по наклонной плоскости, изо всех сил вцепился в столб и повис на нем.
Мимо него проносились покупатели, упорно не желающие расставаться со своими сумками и пакетами. Пролетели две девушки, сравнивающие цены и расцветку купленных вещей, а вот и три крутых старшеклассника, которые по-прежнему дразнят маленького мальчика: "Пле-сень! Пле-сень! Пле-сень!" Одна женщина кубарем подкатилась к огромному прилавку с ювелирными изделиями, стоящему посреди улицы, и схватилась за него. Она лихорадочно замахала пачкой купюр молоденькой продавщице, которая отпустила прилавок, чтобы взять деньги, и тут же покатилась в черную пасть водоворота.