Пророк

Перетти Фрэнк

Половина торговой улицы уже исчезла, а водоворот продолжал засасывать, заглатывать, уничтожать. Черная бездонная пасть неумолимо приближалась - шире улицы, выше крыш, безжалостная, ненасытная.

Мимо Джона проехали столы, стулья, прилавки, потом пронеслись видеокамеры, компьютеры, продавцы Тим и Хэнк, все еще разговаривающие по телефону, проползли целые витрины с одеждой, ювелирными украшениями, безделушками, часами, телевизорами. А вот гигантский магнитофон пропрыгал в такт рок-музыке, гремевшей из его динамиков.

В полном ужасе Джон обхватил

столб руками, тесно прижался к нему. "Господи, пожалуйста, останови это!"

Карл пулей вылетел из дверей концертного зала и схватился за фонарный столб, пытаясь успокоиться. Он пришел сюда получить удовольствие от концерта, разрядиться, стать частью общего действа.

Но вместо этого он испытал смертельный ужас.

– Эй, мистер, вы в порядке? Джон вздрогнул и очнулся.

– А?
– Он стоял посреди улицы, крепко обхватив столб. Работник службы охраны легонько тряс его за плечо.

Торговые ряды по-прежнему были на месте. Люди по-прежнему проходили мимо, но теперь толпы поредели. Никакой уходящей из-под ног земли, никакого холодного ветра, никакой черной прожорливой пасти.

Ну конечно, ничего этого нет.

– Вы в порядке?
– повторил охранник. Джон отлепился от столба и оглядел себя.

– Э-э... конечно, конечно... все нормально. Охранник смотрел на него подозрительно.

– Знаете, уже скоро девять, мы закрываемся. Если у вас здесь есть еще какие-то дела, вам лучше закончить их и отправиться домой, хорошо?

– Конечно... Вы правы... Я как раз шел к выходу.

– Вот и отлично.
– Это прозвучало довольно выразительно.

Джон взглянул в один, потом в другой конец улицы. Сейчас здесь царила обычная, мирная суета, и все же... если Джон замирал на месте, если напрягал слух - не физический, но духовный, - он мог различить тот гул. Уже слабый, отдаленный, тающий за чертой яви, но по-прежнему слышный.

Довольно. Джон направился к своей машине. Однако домой ехать он не хотел. Пока не хотел. Интересно, Мама еще не легла спать? Вероятно, нет. Ему надо увидеться с ней.

12

Джон сидел за большим круглым дубовым столом, который помнил с самого своего детства. На нем до сих пор оставались царапины, сделанные сначала его трехколесным велосипедом, потом моделью его космического корабля, потом декой из его автомобиля. Серебряные столовые приборы, которые Мама поставила перед ним, и чашку, из которой он пил свежесваренный кофе, Джон помнил, сколько помнил себя.

– Приготовить тебе еще что-нибудь? Он не мог ни о чем думать. Как он ни старался, сосредоточиться не мог.

– Как насчет тоста?

– Да. Хорошо.

– Бутерброд с ореховым маслом и джемом?
– Это звучало лучше.

– Да. Да, спасибо.

Мама ушла на кухню, отделенную от столовой стопкой и несколькими стульями, и начала готовить бутерброд. Это было особое зрелище: Мама стоит за стойкой и режет домашний хлеб все тем же хлебным ножом, и опускает кусок хлеба в тот же старый тостер. Сколько раз в жизни она делала это для него?

О,

эта старая добрая кухня! За многие годы здесь произошли некоторые перемены: пять лет назад стены оклеили новыми обоями, примерно в то же время появилась микроволновая печь и новый светильник вместо старого белого плафона, который Папа нечаянно разбил стремянкой. Но в целом кухня мало изменилась. Темные ореховые шкафчики, много лет назад поставленные здесь Папой, по-прежнему создавали теплую уютную атмосферу. И чудесный запах - запах, который у Джона ассоциировался с родным домом, любовью, детством и отрочеством - по-прежнему оставался здесь.

И Мама мало изменилась. Волосы ее посеребрились, и фигура несколько округлилась, но ее пыл, дух, глубокая любовь и все ее убеждения остались прежними. И как всегда, она оказывалась рядом с сыном, когда он нуждался в ней.

Мама приготовила сандвич, разрезала его пополам на тарелке и поставила тарелку перед Джоном. Потом она тихо села за стол напротив - просто чтобы быть рядом. Она знала, что сын заговорит, когда будет готов.

Джон откусил от сандвича и понял, что не голоден. Он со вздохом положил сандвич на тарелку и попытался начать разговор.

– У меня серьезные проблемы, Ма.
– "Хорошо... Как, собственно, собираюсь я описать все, что со мной происходит?" -Наверно... ну, ты помнишь, когда я учился в колледже... я вытворял разное... наркотики и все такое... в общем, мне кажется...

Входная дверь открылась, и вошел Карл. Джон осекся, недовольный внезапной помехой.

Увидев отца, Карл явно удивился и, похоже, почувствовал себя несколько неловко.

– О... Привет.

– Я думал, ты на концерте, - резко сказал Джон. Карл пересек гостиную и плюхнулся на кресло у стола с видом усталым, измученным, даже потрясенным.

– Я ушел оттуда.

– Кто выступал?

– "Кровавая Мэри".

У Джона внутри все перевернулось. "Кровавая Мэри". Эту надпись он видел на футболках не только сегодня вечером. На лице его явственно отразилось отвращение.

– Ты не мог придумать ничего лучше, чем класть свои деньги в их карманы?

Карл мгновенно занял оборонительную позицию.

– Я ушел почти сразу... ушел с концерта. Это немного успокоило Джона.

Что ж, это умно.
– Потом другая мысль, вызревавшая в его уме, всплыла на поверхность, и он облек ее в слова: - Слушай, если я когда-нибудь поймаю тебя с наркотиками!..

Карл взбеленился:

– Я не употребляю наркотики.

– И не стоит пробовать, иначе придется платить чертовски дорогую цену.

– Что с тобой случилось сегодня, Джон?
– быстро спросила Мама.

Внезапно Джону расхотелось говорить об этом.

– Я...
– Он снова взглянул на Карла.
– Кажется, у меня был рецидив. Я слышал, что человек, однажды принимавший ЛСД, много лет спустя может по-прежнему испытывать действие наркотика. Не знаю, но, возможно, со мной происходит именно это. У меня начались видения, галлюцинации.