Пропавшая
Шрифт:
– Оставайтесь на месте! Не двигайтесь. Вы арестованы.
– Успокойтесь.
– Вы вторглись в мою частную собственность.
– Опусти ружье, папа, – просит Рэйчел.
Он тычет стволом в мою сторону.
– Держись от него подальше.
– Пожалуйста, опусти ружье.
Рэйчел смотрит на отца, как на сумасшедшего и делает шаг в его сторону. Это на мгновение отвлекает сэра Дугласа, и он не видит, как я преодолеваю разделяющее нас расстояние. Схватив ружье за ствол, я тяну пожилого джентльмена на себя, выворачиваю ему руки и укладываю на пол ударом под ребро.
Сэр Дуглас судорожно и глубоко дышит. Пытается заговорить, но это ему не сразу удается. Наконец он требует, чтобы я ушел. Я и так уже ухожу. За мной по пятам следует Рэйчел, умоляя, чтобы я объяснил ей все до конца.
– Зачем они это сделали? Зачем похитили Микки?
Я поворачиваюсь и грустно смотрю на нее:
– Не знаю. Спросите у своего отца.
Я не хочу вселять в нее ложные надежды. Я даже не уверен, что в моих словах есть смысл. В последнее время я слишком часто ошибался.
Покинув дом, я спускаюсь по ступенькам и иду по дорожке. Рэйчел смотрит мне вслед, стоя на крыльце.
– А как же Микки? – кричит она.
– Я не думаю, что Говард ее убил.
В первый момент она не понимает. Мне даже кажется, что она уже потеряла надежду, смирилась с потерей. Но тут она кидается ко мне. Я дал ей возможность выбирать между ненавистью, прощением и верой. Она хочет верить.
30
– Куда мы едем? – спрашивает Рэйчел.
– Увидите. Это недалеко.
Мы останавливаемся у коттеджа в Хэмпстеде. Ворота увиты декоративным плющом, аккуратно подстриженные розовые кусты тянутся вдоль дорожки. Быстро пробежав по ней под мелким дождем, мы прячемся под навес над крыльцом и ждем, когда откроют дверь.
Эсмеральда Бёрд, внушительная женщина, упакованная в юбку и кардиган, оставляет нас в гостиной и отправляется звать мужа. Мы пристраиваемся на краю дивана и оглядываем комнату, заполненную вязаными декоративными наволочками, кружевными салфеточками и фотографиями упитанных внуков. Вот так выглядели гостиные, пока люди не стали закупать в Скандинавии склады, набитые лакированной сосной.
Я познакомился с четой Бёрд три года назад, в ходе первого расследования. Они пенсионеры, из тех людей, что сокращают гласные, обращаясь к полицейским, и голос которых изменяется, когда они говорят по телефону.
Миссис Бёрд возвращается. Она изменила прическу, по-другому уложив волосы. И еще сменила кардиган и вставила в уши жемчужные сережки.
– Я сейчас заварю чай.
– Спасибо, не стоит беспокоиться.
Она как будто не слышит.
– И у меня есть пирог.
В поле зрения появляется Брайан Бёрд, медлительный монстр с совершенно лысой головой и сморщенным лицом, напоминающим мятый целлофан. Он подается вперед, опираясь на костыль, и тратит, кажется, целый час на то, чтобы усесться в кресло.
В полном молчании чай заваривается, разливается, помешивается и сластится. Передаются куски фруктового пирога.
– Вы помните, когда я приходил к вам в последний раз?
– Да. Это было связано с пропавшей девочкой – той, которую мы видели
Рэйчел переводит взгляд с миссис Бёрд на меня и снова растерянно смотрит на пожилую даму.
– Именно. Вы тогда решили, что видели Микаэлу Карлайл. Это ее мама, Рэйчел.
Пара грустно улыбается ей.
– Я хочу, чтобы вы рассказали миссис Карлайл, что видели тем вечером.
– Да, конечно, – говорит миссис Бёрд. – Но я думаю, что, скорее всего, мы ошиблись. Тот ужасный человек отправился в тюрьму. Не могу вспомнить его имя. – Она смотрит на мужа, который отвечает ей пустым взглядом.
Рэйчел обретает голос:
– Расскажите мне, что вы видели.
– На платформе, да… погодите-ка. Это было… вечером в среду. Мы ходили на «Отверженных» [100] в театр «Куинс». Я сотню раз ходила на «Отверженных». Брайан некоторые спектакли пропустил, потому что ему делали операцию на сердце. Так ведь, Брайан?
100
«Отверженные» – популярнейший французский мюзикл, созданный в 1978–1980 гг. композитором Клодом-Мишелем Шонбергом (р. 1944) и либреттистом Аленом Бублилем (р. 1941) по мотивам одноименного романа (1845–1862, опубл. 1862) Виктора Гюго. Сценическая премьера «Отверженных» состоялась в лондонском центре «Барбикан» 8 октября 1985 г.
Брайан кивает.
– Почему вы думаете, что это была Микки? – спрашиваю я.
– Тогда ее фотография была во всех газетах. Мы как раз спускались по эскалатору. А она слонялась внизу.
– Слонялась?
– Да. Она выглядела немного потерянной.
– Что на ней было надето?
– Дайте-ка подумать. Уже так много времени прошло, дорогие мои. Что я вам тогда сказала?
– Брюки и куртка, – подсказываю я.
– Ах да, хотя Брайан решил, что на ней были спортивные штаны, – знаете, те, что застегиваются внизу на молнию. И на ней точно был капюшон.
– И он был поднят?
– Да.
– Значит, вы не видели ее волос: они были длинными или короткими?
– Только челку.
– И какого она была цвета?
– Темно-русая.
– Как близко вы к ней подошли?
– Брайан не мог быстро идти из-за больных ног. Я его опередила. Мы были футах в десяти. Сначала я ее не узнала. Я только заметила, что она выглядит потерянной, но не успела сложить два и два. Я ей сказала: «Тебе помочь, милая? Ты потерялась?», но она убежала.
– Куда?
– По платформе. – Она указывает куда-то мимо плеча Рэйчел и кивает. Потом подается вперед с чашкой в одной руке, нащупывает другой блюдце и соединяет их.
– Кажется, я тогда говорил с вами об очках, вы помните?
Она машинально прикасается к переносице:
– Да.
– На вас их не было.
– Нет. Хотя обычно я их не забываю.
– У девочки были проколоты уши?
– Не помню. Она убежала слишком быстро.
– Но вы сказали, что у нее была щербинка в зубах и веснушки. И что-то было в руках. Это могло быть пляжное полотенце?