Пропавшая
Шрифт:
Томас снова появляется.
– Мисс Карлайл примет вас в кухне.
Он ведет меня по коридорам, увешанным картинами с изображениями охотничьих собак, лошадей и фазанов. Рамы такие темные, что сливаются со стенами, и животные кажутся объемными, залитыми желе. Вдоль лестницы висят английские пейзажи: поля и реки.
Сначала я даже не понимаю, что Рэйчел уже на кухне. Она похожа на фотографию – неподвижная, высокая, с темными волосами.
– Ваш отец сказал, что мне нельзя с вами встречаться, – говорю я.
– Меня он не спрашивал.
На ней джинсы и рубашка из жатого
– Я слышала, вы не помните того, что случилось той ночью.
– Да, какое-то время не помнил.
Она покусывает нижнюю губу и прикидывает, можно ли мне доверять.
– Но вы не забыли меня.
– Нет. Я не знал, что с вами случилось. Обнаружил это только несколько дней назад.
В ее глазах появляется нетерпение:
– Вы видели Микки? Она там была?
– Нет, к сожалению.
Она поджимает губы и отворачивается.
– Потерять память, все забыть – наверное, это здорово. Все ужасные события в твоей жизни, чувство вины, раскаяние – все уходит, утекает. Иногда я хотела бы… – Она не заканчивает фразы. Наклоняется над раковиной, набирает стакан воды из-под крана и выливает ее в горшок с африканскими фиалками, стоящий на подоконнике. – Вы меня никогда не спрашивали, почему я вышла за Алексея.
– Это не мое дело.
– Я познакомилась со своим бывшим мужем на благотворительном обеде в пользу сирот из Боснии. Он выписал очень крупный чек. В те дни он часто выписывал чеки на значительные суммы. Когда я водила его на лекции или фильмы об уничтожении лесов, жестоком обращении с животными или нищете, он всегда вытаскивал чековую книжку.
– Он покупал ваше внимание.
– Я думала, что он разделяет мои убеждения.
– Вашим родителям он не нравился.
– Они были в ужасе. Алексей был человеком не нашего круга: кто угодно, только не русский эмигрант с преступником-отцом.
– Вы его любили?
Она обдумывает вопрос.
– Да. Думаю, да.
– И что случилось?
Она пожимает плечами:
– Мы поженились. Первые три года жили в Голландии. Микки родилась в Амстердаме: Алексей организовывал там свое дело. – Рэйчел начинает говорить тише, предавшись воспоминаниям. – Что бы там ни говорил мой отец, я не глупа. Я видела, что происходит вокруг нас. В основном, конечно, слухи да косые взгляды в ресторанах. Когда я расспрашивала Алексея, он говорил, что ему просто завидуют. Но я знала, что он занимается чем-то незаконным, и все продолжала интересоваться его делами, пока, наконец, он не рассердился и не сказал мне, что жена не должна задавать мужу вопросов. Она должна слушаться. А потом однажды ко мне домой пришла жена голландского цветочника. Не знаю, откуда она узнала адрес. Она показала мне фотографию своего мужа. Его лицо, изуродованное кислотой, было похоже на пятно растопленного воска. «Скажите, зачем женщине оставаться с таким человеком?» – спросила она меня. Я покачала головой. Тогда она сама ответила: «Потому что это лучше, чем жить с человеком, который способен на такое». И с тех пор я начала собирать сведения. Подслушивала разговоры, читала электронную
– Достаточно, чтобы вас убить.
– Достаточно, чтобы себя обезопасить, – поправляет она. – Я узнала, как Алексей ведет свои дела. Это очень простой и жестокий способ. Сначала он предлагает купить магазин. Если не удается договориться о цене, он его сжигает. Если люди восстанавливают магазин, он сжигает их дома. А если они и тогда не соглашаются, он сжигает дома их родственников и школы их детей.
– Что делал Алексей, когда вы от него ушли?
– Сначала умолял меня вернуться. Потом попытался подкупить меня, делая разные широкие жесты. И наконец, решил меня запугать.
– Вы не вернулись к семье?
Она убирает волосы за уши и качает головой:
– Я убегаю от родственников всю свою жизнь.
Мы сидим в тишине. Теплый воздух, поднимающийся от железной печки, слегка колеблет ее челку.
– Когда вы в последний раз видели Кирстен Фицрой?
– Около двух месяцев назад; она сказала, что собирается за границу.
– А не сказала куда?
– В США или Южную Америку; у нее были какие-то брошюры. Возможно, это была Аргентина. Она обещала присылать мне открытки, но я ничего не получала. А что случилось? У нее какие-то неприятности?
– Вы познакомились в Долфин-мэншн?
– Да.
– А Кирстен встречалась с вашим отцом?
– Нет, не думаю.
– Вы уверены?
– Пожалуйста, скажите мне, что она натворила?
– Он оплачивал ее проживание в Долфин-мэншн. А потом помог ей купить квартиру в Ноттинг-хилл.
Рэйчел никак не реагирует на эти слова. Я не могу определить, удивило ее мое сообщение или же она сама подозревала о чем-то подобном.
– Кирстен за вами следила. Сэр Дуглас хотел получить опеку над Микки. Его адвокаты уже готовили заявление. Они собирались доказать, что вы не в состоянии заботиться о ребенке, потому что пьете. Но заявление было отозвано, когда вы вступили в Общество анонимных алкоголиков.
– Я не могу в это поверить, – шепчет она.
Но есть еще факты. Я не знаю, стоит ли ей обо всем рассказывать.
– В ту ночь, когда мы передавали выкуп, я попал вместе с бриллиантами в канализацию. Меня унесло в Темзу. Кирстен спасла мне жизнь.
– А что она там делала?
– Вместе с Рэем Мерфи дожидалась бриллиантов. Они организовали все это дело: требование выкупа, пряди волос, купальник. Кирстен многое знала о вас с Микки. Она даже сосчитала деньги в ее копилке. Она точно знала, на какие кнопки следует нажать.
Рэйчел трясет головой:
– Но купальник… он же принадлежал Микки.
– Вот именно с нее-то его и сняли.
Внезапно до нее доходит смысл того, что я говорю. Мне кажется, я чувствую, как тревога распространяется по ее телу.
В это время где-то в доме открывается дверь, и атмосфера резко меняется. Через главный холл мчится сэр Дуглас, крича Томасу, чтобы тот вызывал полицию. Видимо, дворецкий позвонил ему сразу после моего прихода.
Через мгновение Дуглас Карлайл появляется в дверях кухни с ружьем в руках. Его лицо горит ярым гневом праведника.