Проклятый
Шрифт:
— Наверное, ты понравилась ему, — Морна подмигнула мне, намекая на ночь, проведенную в хозяйских покоях. Я отчаянно покраснела, понимая, что весть об этом разлетелась уже по всему поместью. Фэй насмешливо косилась на меня, шагая рядом по коридору, но молчала, хотя весь ее вид свидетельствовал о том, что она злорадствует по этому поводу, ведь я совсем недавно с такой уверенностью убеждала ее в том, что не вызываю у Трора ни малейшего интереса.
Первая из девушек, идущая передо мной с пустыми тарелками в руках, толкнула двери, и мы вереницей прошли в Большой зал. Я старательно смотрела перед собой, глядя лишь на стол, куда поспешила поставить тяжелое блюдо, наполненное
Я развернулась, чтобы выйти из зала, как вдруг услышала до боли знакомый голос. Меня назвали по имени. Голос Сигурда. Я сначала остановилась, затем нерешительно подняла голову и повернулась назад, блуждающим, даже каким-то жадным взглядом скользя по мужчинам, сидящим за столом, и тут я увидела его.
Сигурд вскочил со скамьи. Он взволнованно смотрел мне в глаза и спустя короткий миг, пока мы смотрели друг на друга, он бросился ко мне, а я только и смогла, что упасть на его руки и зарыться лицом в его тунику, спрятавшись от всего мира в этом самом надежном для меня месте.
— Ты пришел?! — я произнесла эти слова не верящим голосом, все еще сомневаясь, что это он, но его руки с силой обнимали мое тело, а теплое дыхание коснулось щеки, когда он склонил ко мне свое лицо. Такой же, как и тогда, в поместье отца. Родной и любимый. Сердце на мгновение остановилось и затем снова забилось с каким-то ожесточением.
— Я не мог не прийти, — ответил Сигурд.
— Ты заберешь меня отсюда? — я, наконец, подняла свое лицо и стала разглядывать любимые черты, впитывая их с такой жадностью, словно боялась, что уже не увижу их вновь. Люди, окружавшие нас, все исчезло на тот короткий миг счастья, когда я тонула в его глазах, чувствуя, как во мне жаркой волной поднимается счастье, а в сердце разгорается опаляющее пламя любви. И тут все исчезло за какую-то долю секунды, когда чья-то грубая рука оторвала меня от Сигурда, почти вырвав из его объятий. Я возмущенно вскрикнула, таким образом, выражая протест, затем взглянула на того, кто сейчас держал меня за локоть и словно очнулась.
— Никто тебя от меня не заберет, — это был Трор. Мой хозяин, мой ненавистный враг. Сигурд смотрел на меня. Его глаза говорили мне, что он сделает все, что в его силах, чтобы мы снова были вместе, и я поверила этому взгляду. Трор еще сильнее сжал свои пальцы. Я вскрикнула от боли. Казалось еще немного и он сломает мою руку и сделает это с явным удовольствием.
— Отпусти ее руку, — Сигурд шагнул на Трора. Его глаза угрожающе сверкнули, — Ты делаешь ей больно!
Трор засмеялся.
— Ну и что? — сказал он, — Эта девка — всего лишь рабыня. МОЯ рабыня, — он сделал ударение на слове Моя и продолжил, выдержав паузу, — Я волен делать с ней все, что угодно.
— Отпусти, — в голосе Сигурда прозвучали стальные нотки, и тут я заметила своего брата, метнувшегося к нам. Он приблизился к Сигурду и уверенно положил руку ему на плечо. Я заметила, как переглянулись Олав и Трор. Только после этого, мой брат соизволил взглянуть на меня.
— Кири, — только и сказал он.
В зале заметно стихло. Все, присутствующие за столом с интересом наблюдали стычку своего вождя и приезжего воина, но ни один даже не подумал вмешаться. В воздухе потрескивало напряжение. Я позволила
— Стоит ли ссорится из-за какой-то девки, — сказала внезапно Исгерд равнодушным голосом. Она наконец-то переместила с меня взгляд и теперь смотрела на своего сына, пока я облегченно переводила дыхание.
— Ведьма, — мелькнуло у меня в голове.
— Дело не в рабыне, — возразил Трор, продолжая меряться взглядом с Сигурдом. Ни один не желал первым отвести взгляд и уступить, — Я не потерплю наглости и неуважения в своем доме, — продолжил вождь и медленно отпустил мою руку, а затем подтолкнул меня к дверям, давая понять, что на сегодня в моих услугах не нуждаются.
Я бросила на Сигурда полный отчаяния взгляд и поспешно вышла из зала. Мне хотелось остаться, но я не решилась ослушаться Трора, боясь таким образом навредить Сигурду, отношения между мужчинами и так желали оставить лучшего. Я оказалась к коридоре. Дверь за мной протяжно застонав, закрылась. Откинувшись на противоположную стену я, закусив губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь же, стала медленно сползать на пол не чувствуя под собой ног. Когда дверь приоткрылась, выпуская вместе с шумом внезапно взволнованно загудевшего зала моего брата. Олав увидел меня, сидящую на полу и помог подняться.
— Где твоя комната? — спросил он, — Нам надо поговорить.
Я рассмеялась.
— Какая комната? — произнесла я сквозь злые слезы, продолжавшие сбегать по щекам, вопреки распиравшему меня смеху, — Я здесь рабыня и живу, как и все подобные мне в людской. Хочешь, — я постаралась успокоиться. Пока выходило плохо, — Хочешь, пройдем туда и поговорим. Но вряд ли нам удастся сделать это наедине, — я высвободилась из рук Олава. Он даже не сделал попытки меня удержать. В темноте коридора я не видела выражения его лица, только темный контур.
— Тогда выйдем во двор, — он взял меня за руку и почти силой потащил за собой мимо приоткрытых дверей. Я заглянула в образовавшуюся щель и нахмурилась, увидев только мужские спины, затем мы оказались вне дома.
— Зачем ты здесь? — я не дала Олаву шанса заговорить первым. Холодный ветер обдул мое лицо, окутывая меня запахами моря.
— Я приплыл с Сигурдом, чтобы узнать, все ли у тебя в порядке, — сказал брат в ответ.
— Ну и как? Узнал? — я развернулась к нему в пол оборота, так, что Олав видел только мой профиль.
Олав выглядел подавленным, но я не чувствовала к нему жалости.
— Прости, — сказал он спустя недолгое молчание, — Я не знал, что все так обернется. Я думал, он любит тебя.
Мои брови сами поползли вверх. Я ошеломленно приоткрыла рот.
— Кто? — спросила я, — Трор? Да ты себе даже не представляешь, как плохо мне здесь. Ты можешь понять, каково это за один короткий миг превратится из свободной женщины, хозяйки поместья в ничтожную рабыню, не имеющую ни права голоса, ни даже приличной одежды! Твой ненаглядный Трор — чудовище. Я не просто боюсь его, я его ненавижу…