Проклятый
Шрифт:
— На, пей до дна, — приказала она.
Я послушалась.
— Тебе повезло, что у меня есть подобное зелье, — тихо произнесла Джит, — Я готовлю его для Льялл, сама понимаешь, с ее любовью к мужскому вниманию такое средство просто необходимо! — она говорила, а мне было все-равно, кому и зачем она его готовит. Главное, чтобы мне помогло.
Я допила содержимое бутылочки и вернула его старухе. Та поставила ее на место и повернулась ко мне. Зеленые блеклые глаза прошлись по моему лицу. Мелькнувшая было в моей голове мысль просить старуху о помощи исчезла, когда она указала мне на двери.
— Я не скажу
— Спасибо! — только и смогла ответить я и покинула комнату знахарки.
— Придется потерпеть, — мысленно уговаривала я себя, пока мои ноги несли меня мимо кухни к комнате хозяина, — Всего один раз! — как же я ошибалась.
Оказавшись перед дверью в его комнату я с силой толкнула ее ладонью. Дверь, едва скрипнув, широко распахнулась.
— Я ждал тебя, — в комнате было светло. Пламя свечей плясало на стенах, играя тенями. Скоро моя тень присоединилась к остальным.
Трор стоял у окна. Услышав мои тихие шаги он обернулся.
— Я пришла, — сказала я и сделала шаг в его сторону, — Как обещала!
— Конечно, ты же дочь своего отца, — ответил Трор. В его голосе мне послышалась насмешка.
Я стала стягивать с себя платье, стараясь не смотреть в лицо стоявшему передо мной мужчине. Краска стыда заливала щеки. Злость растекалась во мне. Злость и стыд.
Когда платье осталось лежать у моих ног серой лужицей, я переступила через него и заставила себя посмотреть в лицо своему врагу. Я постаралась вложить всю свою ненависть, боль и отчаяние в этот взгляд, пряча смущение. Трор подался вперед и одним шагом преодолел расстояние между нами. Его глаза вспыхнули на мгновение или мне это показалось. Я зажмурилась, когда сильные руки легли на мои плечи. Виска коснулись горячие губы, затем они соскользнули по щеке вниз и вот он уже целует мою шею. Меня замутило.
— Делай уже то, что собрался! — резко выдохнула я, — Только быстрее! Не мучай меня!
Мужчина замер, затем отстранил меня за плечи и заглянув в мое лицо произнес:
— Я так тебе противен?
— Да, — выплюнула я, скривив губы, которые он еще секунду назад целовал.
Трор молчал некоторое время, а я терпеливо ждала, когда его гордость велит выставить меня вон из его покоев, но я ошиблась. На этот раз он решил не отступать.
— Сегодня я получу то, что так давно хочу, — он слегка встряхнул меня, сжав своими пальцами мои плечи до боли, — И только тебе одной решать, как все произойдет. Или ты примешь меня или мне придется взять тебя силой.
Я вскинула глаза, посмотрела на своего хозяина.
— Я подчинюсь, — произнесла я тихо, — Я обещала. Ради Сигурда…
Имя соперника, слетевшее с моих губ сделало то, что я в тайне желала. Трор разозлился. Наверняка его задело то, что я вспомнила своего жениха находясь почти в его объятиях. Я не успела опомниться, как оказалась лежащей спиной на широкой кровати. Трор придавил меня своим телом к мягким одеялам, пока его руки с жадностью и какой-то яростью, блуждали по моему телу. Я почувствовала, как шершавая ладонь сжала мою грудь и сжалась от ужаса. Кажется, только теперь я действительно поняла, что сегодня он не остановиться, чтобы я не говорила, и чтобы не делала.
К моему удивлению, все произошло слишком быстро.
Боль от проникновения была сильна. Я вскрикнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Мужчина оставил этот вскрик без внимания и только быстрее, и ритмичнее задвигался во мне.
Отвернув лицо и закрыв глаза я терпела и беззвучно плакала. Наконец Трор застыл, нависая надо мной и внезапно навалился сверху, прерывисто дыша.
— Теперь ты моя, — шепнул он мне в ухо, обдавая кожу жарким дыханием и уже более жестко добавил, — Не плач. Ненавижу слезы и слабость, — он приподнялся на локте и лег рядом. Я повернула к нему свое лицо, мокрое от слез. Низ живота неприятно саднило, но боль стала утихать. Трор положил свою широкую ладонь на мой живот.
— Мне нужен наследник, — произнес он.
— Только не от меня, — подумала я, но вслух ничего произнесла, — Мне холодно!
Мужчина встал с кровати. Легким движением сдернул из-под меня верхние одеяла, при этом довольно хмыкнул, увидев кровь на одном и отбросил его на пол. Затем укрыл меня и лег рядом, прижавшись всем телом. Надежды на то, что меня отпустят не было. Твердая рука уверенно прижала меня к груди.
— Спи, — сказал он тихо.
Я не думала, что после произошедшего смогу уснуть, но все же через некоторое время, когда лежащий рядом мужчина тихо засопел, сон сморил и меня. Крепкие мужские объятия, которые я ненавидела, оказались обманчиво теплыми, и я уплыла.
— Что-то ты весь сияешь, братец, — заметила Льялл за завтраком. Они переглянулись с матерью, и девушка продолжила, не скрывая ехидства в голосе, — Что, снежная крепость по имени Кири пала под твоим жарким…
— Льялл! — одернула дочь Исгерд, — Мы еще не обсуждали подобное за столом! Если ты будешь говорить о каждой рабыне с которой твой брат провел ночь…
— Кири не рабыня! — теперь мать перебил сам вождь. Исгерд повернула к нему свое удивленное лицо. Она ничего не спросила и лишь только молча ждала, что же скажет ее сын. Трор отодвинул от себя опустевшую тарелку и жестом руки остановил спешащую убрать грязную посуду рабыню. Та застыла в шаге от стола, опустив руки.
— Я женюсь на Кири и это не обсуждается, — сказал вождь поднимаясь из-за стола. Лицо Исгерд исказила судорога. Уголок ее рта зло дернулся.
— Ты ведь хотела внуков, мать?! — произнес он, глядя на Исгерд, — Я выбрал женщину достойную. И она никогда не была в этом доме рабыней. Просто я хотел преподать своей невесте маленький урок.
Исгерд заставила себя успокоиться. На ее лице снова застыла безмятежная маска.
— Она ненавидит тебя, — просто сказала женщина, — И никогда, понимаешь, никогда не будет с тобой по собственной воле. Ты хочешь для себя такой жизни, чтобы каждый раз принуждать собственную жену к близости, опасаясь при этом, что при удобном случае она сбежит или что еще хуже, ударит в спину?
Трор встал из-за стола.
— Я женюсь на женщине, которую выбрал для себя и это… — он сделал многозначительную паузу, посмотрев сперва на мать, а затем и на сестру и продолжил, — И это не обсуждается. Более того, она будет хозяйкой в моем доме. Если кого-то не устраивает принятое мной решение, я его не держу.