Проклятые вечностью
Шрифт:
— А грешная любовь может убить, ибо бьет в самое сердце и ранит острее кинжала, — задумчиво добавила принцесса, не обращая внимания на обратившиеся к ней взгляды мужчин. С каждым шагом голова начинала кружиться все больше, но нечеловеческими усилиями воли ей удавалось смирить бушующий голод, ну или, по крайней мере, надеть на себя маску спокойствия, чтобы не тормозить своих спутников.
— Но что случилось с мечом после смерти Зигфрида? — затянутый в течение этой истории, проговорил Ван Хелсинг.
— Некоторое время меч переходил из рук в руки. Сначала попал к королю — брату вдовствующей принцессы Кримхильды, но потом, что
— Но как он попал к тебе?
— Скажем так, мы с архангелом обменялись трофеями, — повернувшись к своим спутникам, проговорил граф, а потом демонстративно приложил палец к губам, призывая их к тишине. Анна не успела и рта раскрыть, как вампир метнулся в сторону, зажав в небольшой нише трепещущую жертву, исподтишка наблюдавшую за ними. Девушка издала отчаянный вскрик, вцепившись в его запястье, но вампир одним движением зажал ей рот и уже собирался свернуть шею в тот момент, когда Ван Хелсинг вцепился в него.
— Не трогай! Это Селин! — прошипел охотник, пытаясь оттащить вампира в сторону. Выпустив несчастную из своих рук, Владислав отступил на несколько шагов. Когда пелена гнева освободила его разум, он, как громом пораженный, уставился на столь знакомую ему незнакомку. Не считая роста, цвета волос и глаз, девушка была точной копией Анны. Но сильнее всего вампира поразил до боли в сердце знакомый взгляд. Эти голубые очи против воли утаскивали его в далекое прошлое, следовавшее за ним по пятам, как сама смерть. Как ни старался он от него скрыться, запрятать его в чертогах своего разума, оно неизменно находило вампира и резало ножом, как в первый день.
Еще с большим душевным трепетом за девушкой наблюдала принцесса, инстинктивно вцепившись в руку Ван Хелсинга, чтобы не потерять равновесие. Сейчас ей казалось, что она смотрит в зеркало, в котором уже не мечтала увидеть свое отражение. Десятки вопросов в очередной раз поразили ее разум, и она перевела взгляд на графа, но внезапная догадка чёрной тучей затмила зарю вспыхнувшей надежды; ум, привыкший к несчастью и страданию, не оставлял места человеческой радости. Видя в глазах Владислава тот же немой вопрос, готовый в любое мгновение сорваться с губ, этот хрупкий огонек светоча надежды погас, оставив в сердце лишь ставшую привычной неопределенность.
— Так вот как великий граф Владислав Дракула благодарит за свое спасение?! — задыхаясь от кашля, прошипела девушка, сверкнув глазами. — Вижу, слухи о Вашей галантности и учтивости в нашей среде значительно преувеличены. Зато насчет Вашей неконтролируемой жестокости все оказались правы.
— Если бы она была неконтролируемой, ты сейчас замертво валялась у меня в ногах, — взяв себя в руки, прошипел вампир.
— А вы, однако, задержались. Думала, быстрее достанете ключ и выберетесь из тоннелей.
— К чему весь этот цирк с веревкой? Не могла просто скинуть ключ вниз? — поинтересовался охотник, от всей души радуясь, что вновь увидел свою недавнюю спутницу. За непродолжительное время расставания он на своей шкуре испытал всю горечь одиночества. Ни одна из его надежд не оправдалась. Мир рухнул! Несмотря на всего его старания,
Но сильнее всего его поражало и выводило из себя то, что Анна и Владислав, по каким-то неведомым ему причинам, за столь короткое время смогли превратиться в союзников, понимая друг друга с полуслова. И это делало нахождение с ними настоящей пыткой, каждую секунду нанося удар по самолюбию Ван Хелсинга, заставляя чувствовать себя лишним и ненужным.
Было очевидно, что эти двое пришли друг другу с разных концов пустоши ненависти, чтобы подарить смерть и забвение, но вместо этого произошло абсолютно невообразимое: вампир, добровольно отказавшийся от чувств, не испытывавший в бессмертии любви, был слишком неравнодушен к собственной персоне, угодив в бездну тщеславия, поработившую его душу; и принцесса, ни разу не испытывавшая любви, с головой окунувшись в пучину вековой междоусобицы, стремясь объять весь мир, освободить его от гнета бессмертных, выполняя священную клятву. Они были слишком различны меж собой, чтобы полюбить друг друга, но все же где-то на перекрестке миров, между его безрассудной страстью к себе и ее самоотверженной любовью к человечеству, они сумели найти тихую гавань, в которой их сердца могли приютиться, срастись и даже стать едиными. И осознание этой истины заставляло охотника медленно сгорать от собственного гнева.
— Воздуховод уходит не вниз, а вьется змеей. Рискни я бросить ключи, они могли остаться на каком-нибудь выступе, так и не добравшись до вас. Пришлось импровизировать на ходу, — проговорила вампирша, разрывая нить его мыслей.
— Кто ты? — бесцеремонно прервав девушку, бросил граф.
— Это Селин. Одна из воительниц Виктора! — выступая вперед, проговорил охотник.
— Я спрашивал не об этом. Сейчас меня интересует кровь, текущая в твоих жилах, — проговорил вампир. — Кем ты была до того, как обратилась?
— Дочерью каменщика, — отозвалась девушка, с не меньшим интересом осматривавшая Анну. Подобно остальным, она терзалась этой же загадкой, которая с каждой минутой подогревалась все большим любопытством. Много раз она представляла себе эту встречу, пыталась из ревности ненавидеть принцессу, но теперь, видя ее обессиленной и истерзанной, опирающейся на Ван Хелсинга, место ненависти заняла глубокая жалость.
— Поразительно! — проговорил граф. Подойдя к Селин почти вплотную, он сделал глубокий вдох, но девушка, приготовившись к нападению, скользнула в сторону, грозно сверкнув глазами, подобно двум фонарям озарившим тьму.
— Что Вы делаете? — прошипела она.
— Порой запах может сказать о человеке намного больше, чем слова!
— И о чем же он тебе рассказал? — не менее заинтересованный происходящим, проговорил Ван Хелсинг.
— Он молчал! — отступая, проговорил вампир.
— Как бы то ни было, у нас сейчас нет времени на выяснение подробностей, — произнес охотник. — Смею напомнить, что мы беглые заключенные, освобожденные мятежной охранницей, и скоро за нами в погоню вышлют целые отряды этих безликих убийц.