Проклятые вечностью
Шрифт:
— Рисковать жизнью ради того, во что веришь — это благословение небес, а не проклятие преисподней. Произошедшее со мной лишь очередное испытание моей веры.
— А я смотрю, в Ватикане над тобой хорошо поработали: засеяли разум семенами заблуждения, пытаясь взрастить в нем древо глупости! Браво! У них получилось!
— Довольно! Спор нас ни к чему не приведет! — возразила Анна, вставая между мужчинами, готовыми вцепиться друг другу в глотки.
— А к чему ты, собственно, хочешь прийти? — возвращаясь на свое место, проговорил Дракула.
— Расскажи нам о Пустоши Каинитов? Что это за место?
— Это обитель проклятых. Своего рода рай для вампиров. Место, где все началось! Вы знакомы с легендами о первых детях ночи?
— Нет! — в один голос отозвались Анна и Гэбриэл.
— Согласно мифам, самым первым
— Первую жену Адама? — поинтересовалась Анна, с любопытством впитывая каждое его слово.
— Да, — кивнул граф. — По преданию она была не только искусной колдуньей, но и коварной соблазнительницей. Именно она научила Каина с помощью заклинаний преодолевать божественный барьер и возвращаться в мир людей. Поначалу он не желал создавать подобных себе, считая, что ни один человек не заслуживает подобных страданий, но так же, как и любого бессмертного его снедало жгучее одиночество. Он решил создать себе трех сыновей, а те в свою очередь, еще тринадцать. Но как это часто случается в нашем мире ни дети, ни внуки не оправдали надежд своего отца. Печальная ирония! Никто из них не желал жить в мире с людьми, их мятежные души блуждали по свету, оставляя после себя лишь смерть и реки крови. Каин пришел в ярость от такого поведения своих отпрысков и ввел табу на создание вампиров. Он заявил, что никогда больше бессмертные не будут править открыто. Сделал так, что его потомки были вынуждены скрываться среди людей и скрывать свою природу от своей добычи. Он был уверен, если его план удастся, через несколько десятилетий смертные будут знать о вампирах только из легенд…. Но вам ли не знать, что запретный плод всегда сладок. Его отпрыски подняли бунт против тирании деспотичного отца, став основателями первых тринадцати кланов. Со временем был образован четырнадцатый — клан Виктора, но они придерживаются иных корней. Старейшины распространяют легенду о том, что основателя их рода покусала летучая мышь, наделив его сверхъестественными способностями, которые он передал своим потомкам. И совсем недавно по меркам бессмертных появился мой клан. Надеюсь, эту историю рассказывать не придется? За исключением некоторых нюансов вы должны быть не плохо осведомлены.
— Но что случилось с самим Каином?
— Одни уверяют, что после бунта своих потомков он сгинул в Геенне, чтобы больше никогда не возвращаться, другие же говорят, что он, подобно убийцам Теней, схоронился в Пустоши Каинитов. По мнению многих, за ним следом отправились и вампиры второго поколения. С тех пор их больше никто не видел. Что касается остальных тринадцати, то их потомков ты могла видеть в ложах во время суда, сами же они так же растворились в дымке легенд, наплодив десятки себе подобных. Разумеется, каждое последующее поколение было слабее предыдущего. Те, кто ходят по земле сейчас, лишь жалкие призраки, не сохранившие и тени величия своих создателей. С возрастом их сила растет, но им не дано достигнуть истинного могущества, а вот мне это по силам!
— А старейшины совета Черной Вуали? Кто они такие? Внуки Каина? — поинтересовалась Анна.
— Ну что ты… точную историю не знает никто, зачастую даже сами древние, но я полагаю, что это пятое или шестое поколение.
— А дальше?
— Дальше… Со временем кланы обособились друг от друга, у каждого из них появились свои умения и навыки. А дальше была война бессмертных. Вампиры тщеславны и властолюбивы ничуть не меньше, чем люди. У нас тоже есть своя иерархия. Годы мира сменялись столетиями войны и так до бесконечности. Однако не все наши собраться посвятили себя погоне за властью. Были и те, кто пошел по пути чистого знания. Именно благодаря их нескончаемым поискам, до нас дошли обрывки древних легенд. Многие из них посвятили бессмертие поискам врат, за которыми находится Пустошь Каинитов.
— И как туда можно попасть? — спросил Ван Хелсинг.
— Ишь
— А как же убийцы Теней? Как они проходят этот барьер?
— Это совсем другое. Они были «рождены» в Пустоши, в нашем мире являясь лишь гостями. Их можно призвать, но никто не знает, по какой дороге они будут возвращаться обратно. Это тайна, сокрытая семью печатями.
— А если Мирабелла не справится! Сможет ли их изгнать другой вампир? — задумчиво произнесла Анна.
— Не знаю. Ритуал сложен, не всякий древний способен на это! Признаюсь, никогда не питал слабости к изучению магии и прочих оккультных наук. У каждого бессмертного есть свои увлечения.
— И какое же увлечение у тебя? — прорычал Ван Хелсинг, устраиваясь напротив него.
— Очевидно, воскресать! — с презрительной ухмылкой, выводившей из себя, проговорил вампир.
Дракула замолчал, но никто больше так и не решился нарушить тишину, погрузившись в тягостные думы. В их душах зародилось какое-то смятение, какая-то совершенно абсурдная нерешительность, сковавшая тела, не дававшая вымолвить и слова.
Анна пыталась смирить бушевавшие в ней эмоции от неожиданной встречи с Ван Хелсингом, даже ее страх перед заключением на время отступил, уступая место почти осязаемой неловкости. Искоса поглядывая на нежданного гостя, она боялась открыто посмотреть ему в глаза, стыдясь собственных поступков. За последние несколько недель она настолько погрязла в своих проблемах, что абсолютно позабыла о человеке, который не жалея жизни пришел ей на помощь, и теперь принцесса ощущала себя предательницей, переметнувшейся на сторону врага.
Ван Хелсинг, в свою очередь, так же чувствовал себя не в своей тарелке. До последней минуты он старался не думать о словах Селин, отказывался признать ее правоту, надеясь, что у него получится вернуть принцессе былую жизнь, но, увидев ее в объятиях графа, неконтролируемый приступ ревнивой злости всколыхнул в нем эмоции, о которых раньше он старался не задумываться. Но сильнее всего была горечь от того, что он не смог выполнить свой долг. Дракула получил контроль над его разумом, превратив в послушную марионетку, готовую выполнить любое его приказание. Пожелай вампир из прихоти понаблюдать за тем, как его давний враг бросается на серебряную решетку, охотник не сумеет воспротивиться его воле. Осознание собственного бессилия душило его сильнее петли на шее, заставляя клокотать изнутри. В довершение ко всему, прошлое не дававшее ему покоя, будто оживало в присутствии вампира, воскрешая в памяти бессвязные образы не только сражений пятнадцатого столетия, но и глубокой древности, что породило в его разуме десятки новых вопросов. Возможно, он тогда и погорячился! Забвение было не лучшим выходом из сложившейся ситуации, ибо с каждым днем оно сводило его с ума все больше. Казалось бы, нужно было просто спросить, но слова комом застревали у него в горле, стоило ему только посмотреть на графа. Каждой клеточкой своей души он желал знать правду, но одновременно с этим и страшился её. Он не знал, что заставило его поднять меч против безоружного. Не знал о том, какая расплата последовала за нарушением священной клятвы. Он не знал ничего и боялся этого знания.
Исподтишка взглянув на запястье Дракулы, Гэбриэл увидел глубокий шрам на левой руке, расчертивший вену, такой же шрам, как у него самого. Проведя пальцем по белесому рубцу, Ван Хелсинг почувствовал сильное жжение, прошедшее так же неожиданно, как и началось. Подняв застывший в немом вопросе взгляд на вампира, он с изумлением увидел, что граф подобно ему перехватил запястье, поспешно застегивая манжет на шелковой сорочке, но, встретившись с его холодными глазами, так и не решился облачить свои мысли в слова.