Проклятые башни

Форсит Кейт

Вздохнув, она поплелась по долине, высматривая место, где можно было бы разбить лагерь. Хотя учитель часто предупреждал ее об опасностях, которые таят в себе долины, она решила, что скорее отыщет пещеру или дерево с дуплом здесь, чем на голых склонах, открытых всем ветрам. Лучше найти какое-нибудь укрытие, развести огонь и переждать у него долгую морозную ночь, чем пытаться взобраться на гору. Она может начать долгий подъем утром, когда отдохнет и будет достаточно светло, чтобы не попасться в одну из коварных ловушек, которыми изобилуют горы.

Изабо нашла поваленное дерево, образовавшее небольшую пещерку между поверхностью скалы и своим заснеженным стволом. Она заползла внутрь, ругаясь и дрожа, поскольку снег посыпался ей за шиворот.

Она закуталась в меха и покопалась в снегу, разыскивая прутья и ветки, чтобы развести костер. В обычной ситуации Изабо было запрещено использовать свои магические силы, когда она находилась на Хребте Мира, поскольку Зажигающая Пламя и члены ее рода были ограничены строгими законами и обычаями. Но прайд сейчас находился в безопасности Гавани, и Изабо, не колеблясь, вызвала искру и подпитала ее своей энергией, пока дрова не высохли и не затрещал веселый огонек.

Когда настала ночь и поднялся ледяной ветер, Изабо положила руки на бедра ладонями вверх и начала медитировать, пытаясь отвлечься от холода, голода и страха. В свою первую зиму на Хребте Мира она провела много часов, медитируя вместе с Матерью Мудрости, и теперь, когда она несколько недель назад вернулась в прайд, уроки возобновились. Сейчас Изабо без труда впала в легкий транс, и все звуки внешнего мира отошли на задний план перед биением ее сердца и дыханием.

Ей казалось, что она выскользнула из своего тела и парит в ночи, бледная и бесплотная, как ее собственное ледяное дыхание. До нее донесся еле различимый голос, точно во сне. Дитя , прошептал он. Дитя…

Она повернулась, точно прислушиваясь, и голос стал более отчетливым. Изабо инстинктивно поплыла к этому голосу. Ей было страшно, ибо слабая дымка ее существа рассеивалась на ветру, но потом она увидела, смутно и очень далеко, угловатое лицо Матери Мудрости, окруженное нимбом серебристого света, ее тонкое тело парило позади, точно дымок от свечи, а следом тянулась длинная пульсирующая пуповина, вьющаяся через звездное небо. Мы идем. Будь осторожна…

Изабо вернулась в сознание резко, точно от удара, в голове и в сердце что-то болезненно пульсировало. На нее нахлынула невыносимая тошнота. Костер догорел почти до углей, и лишь огромным усилием воли ей удалось заставить его вспыхнуть снова. Она натянула на голову меховой капюшон и попыталась не думать о еде.

После долгой тишины, когда Изабо почти задремала, до нее из долины донесся треск ветвей и топот тяжелых ног. Все страхи тут же нахлынули с удвоенной силой. Учитель говорил ей, что в долинах живут демоны. Она считала, что эти существа, как она слышала, в Книге Теней назывались ограми, и судя по рассказам, были действительно чудовищными созданиями. Она выхватила из костра горящую головню и крепко сжала ее, когда треск послышался ближе.

Ветер переменился, принеся с собой тошнотворный запах. Внезапно под ствол дерева просунулась массивная рука. Темная и чешуйчатая, с изогнутыми черными когтями, она ухватила Изабо за ногу. Изабо рванулась прочь, ткнув в нее горящей головешкой. Огр взвыл и отдернул руку. Раскатистый рев перешел в скуление, потом толстые пальцы снова просунулись под упавший ствол дерева, и Изабо сбило с ног. Ахнув от ужаса, она вжалась в скалу, но шарящая лапа угодила в костер. Огр снова завизжал от боли, и Изабо заставила пламя взвиться вверх, так что его языки объяли грубые чешуйчатые пальцы. Рука отдернулась, и вместе с ней отлетел древесный ствол.

Изабо, в ужасе скорчившаяся у скалы, смотрела, как чудище скачет по поляне, дуя на обожженные пальцы. Десяти футов ростом, оно было широким и сгорбленным, его руки и ноги покрывали чешуи, а тело щетинилось волосами. Громадная бесформенная голова с огромными глазами, горящими красноватым огнем, казалась гротескной тенью, заслоняющей звезды, клыкастой и покрытой шишками. Огр заскулил и засунул пальцы в рот, потом снова

повернулся, чтобы схватить ее, но Изабо ускользнула под деревья, в белых мехах сливаясь со снегом. Он поднял свою жуткую морду и втянул носом воздух, потом возбужденно закричал и поскакал за ней.

Она побежала, увязая в глубоком снегу, но через несколько секунд он настиг девушку. К счастью, руки у него были такие большие и неуклюжие, что она с легкостью ускользнула от его широко расставленных пальцев, мысленно поблагодарив Шрамолицых Воинов за уроки, которые научили ее уклоняться от удара так же легко, как ива на ветру. Но она увязла в снегу и упала, и огромная рука накрыла ее, поймав в клетку своих когтей.

Внезапно Изабо услышала яростные крики. Лежа лицом в снегу, почти парализованная ужасом, она умудрилась поднять голову и через прутья своей тюрьмы увидела длинную цепочку горящих факелов, стремительно летящую вниз сквозь тьму. Ее затопило облегчение. С трудом вытащив из-за пояса кинжал, она всадила его в накрывшую ее жесткую чешуйчатую ладонь. Хотя это должно было оказать на него не большее воздействие, чем укус мошки, огр взвыл и на миг отдернул руку, так что ей удалось выбраться из-под когтей и юркнуть в тень засыпанного снегом куста. Он принюхался, разыскивая, но учуял факелы и поднял голову. Увидев светящуюся цепочку, он громко заревел и вскочил, потрясая кулаками. В ответ раздались крики и улюлюканье, а потом из темноты со свистом вынеслись высокие темные фигуры, из-под салазок которых летела в разные стороны снежная пыль. Послышался визг запущенного рейла , и огр завыл и бешено замолотил кулаками. Какое-то время он сопротивлялся, но Шрамолицых Воинов было слишком много, и он, в последний раз вызывающе закричав, побрел куда-то в темноту.

– Хан?

– Я здесь, – отозвалась Изабо, выползая из-под куста и стряхивая снег. – Как я рада всех вас видеть!

Шрамолицые Воины ничего не ответили, только отстегнули от ног свои салазки и начали подниматься обратно в снежную тьму. Лишь один остался дожидаться, пока она отыщет свои салазки, и Изабо остро чувствовала его холодное неодобрение, хотя он не сказал ни слова.

– Простите, учитель, – сказала она нерешительно.

– Дура! – рявкнул он и сделал ей знак следовать за ним.

Усталая и пристыженная, Изабо повиновалась, упав духом при одной мысли о долгом и трудном подъеме на гору.

Они вышли из рощицы, и увидели горящие факелы, воткнутые в снег у подножия высокого и крутого склона. Там стояло несколько длинных саней, запряженных косматыми белыми ульцами . В одних санях, выпрямившись, сидела Зажигающая Пламя, закутанная в плащ из снежного льва, и его оскаленная морда обрамляла бледное властное лицо.

Изабо упала на колени, склонив голову и скрестив руки на груди. Несмотря на раскаяние и страх, она почувствовала острый укол счастья. Зажигающая Пламя покинула теплую и безопасную Гавань, чтобы отправиться на ее поиски. Прабабка Изабо была такой холодной и отчужденной, и молодая ведьма решила, что ничего не значит для старой женщины. Но Зажигающая Пламя, как видно, питала к ней какие-то чувства, если решилась отправиться в горы в такую морозную ночь.

– Дура! – сказала старая женщина тем же резким тоном, что и Шрамолицый Воин, потом подняла руку, сделав правнучке знак встать. Когда Изабо повиновалась, приказала отрывисто: – Иди сюда, глупое дитя.

Изабо ступила на сани, и Зажигающая Пламя крепко обняла ее, потом усадила и закутала в меха.

– Неужели в твоей огненной голове не больше мыслей, чем у пустоголового ульца? – спросила она сердито и махнула рукой, приказывая Шрамолицым Воинам двигаться в путь. Сани развернулись, и ульцы начали долгий и медленный подъем по крутому склону. У них были плоские раздвоенные копыта, и они довольно проворно тащили сани вверх. Изабо свернулась калачиком под теплыми мехами, прижавшись щекой к худой руке Зажигающей Пламя, и ей было хорошо.