Проклятые башни

Форсит Кейт

Сьюки, должно быть, почувствовала, что творится в ее душе, поскольку сказала горячо:

– Ты же знаешь, что нельзя так говорить, Элси; Ри издал указ против этого, и у тебя будут большие неприятности, если кто-нибудь передаст ему твои слова.

– Вы только послушайте ее, – восхищенно сказала Элси, – она уже двумя руками за новый порядок. Быстро же птичка запела по-новому.

Круглые щеки Сьюки покраснели, в глазах блестели слезы.

– Моя бабушка всегда говорила, что новая метла чище метет, – ответила

она, высоко подняв подбородок. – А вам, девушки, лучше не забывать об этом.

Сьюки подобрала юбки и сказала:

– Пойдем, Лиланте, я знаю, что Хранительница Ключа очень хочет поговорить с тобой, и Его Высочество, думаю, тоже. Не обращай внимания на этих завистливых куриц, они просто скудоумные злюки. – Высоко подняв голову, она гордо прошла мимо служанок, и Лиланте тихо последовала за ней, не глядя им в глаза.

– Фу-ты ну-ты, маленькая да удаленькая, – насмешливо протянула у них за спиной Дорин, но Сьюки не обратила на нее внимания, быстро ведя Лиланте по коридорам кухонного крыла.

В конце концов они обнаружили Изолт и Лахлана в жилище Мегэн в Башне Двух Лун. Старая колдунья, несмотря на свою слабость, отказалась лежать в постели, сославшись на то, что у нее слишком много дел, чтобы позволять всем суетиться вокруг и нянчиться с нею. Она сидела в своем кресле с высокой спинкой, такая же прямая, как всегда, с узкими черными глазами, так и сверкающими нетерпением, слушая бесконечные жалобы Лахлана. Изолт сидела у окна, кормя грудью маленького Доннкана, а у очага, поджав ноги, пристроился клюрикон Бран, крошечными умелыми стежками зашивая рубаху.

– Ну, Лахлан, если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы не рот, а целый огород, – отрывисто сказала Мегэн. – Невозможно ковать мечи и наконечники стрел из ничего; видит Эйя, мне бы очень этого хотелось! Придется обойтись тем, что есть. Ты же знаешь, мы отправили пленных на рудники в Сичианских горах, и скоро у нас будет больше металла для кузниц. А до тех пор солдаты должны довольствоваться имеющимся у них оружием.

– Но как мне вести войну, если моя армия – горстка необученных, неопытных, недисциплинированных и невооруженных детей? – раздраженно воскликнул Лахлан.

– Мудро и отважно, – отрезала Мегэн. – А как еще может вести войну Мак-Кьюинн?

Она одним мановением руки заставила его проглотить язвительный ответ и улыбнулась Лиланте.

– Значит, ты вернулась к нам, милая? Надеюсь, зимний сон придал тебе сил?

С беспокойством раздумывая, знает ли Хранительница Ключа, почему она так поспешно сбежала в парк, Лиланте кивнула, робко улыбнувшись в ответ.

Донбег, свернувшийся калачиком на коленях Мегэн, ободряюще пискнул, и она механически ответила ему.

– Нам недоставало твоих рассказов о лесных существах, хотя это побудило меня поручить нескольким из наших учеников разыскать упоминания о древяниках, ниссах и клюриконах

в тех немногих книгах, что у нас остались, – сказала Мегэн. – Я выяснила кое-какие интересные вещи, которых не знала раньше. Скажи, Лиланте, ты слышала о Летнем Дереве?

Донбег взволнованно заверещал и, взобравшись по длинной седой косе Мегэн, уселся у нее на плече. Лиланте пожала плечами.

– Нет, миледи.

Мегэн вздохнула.

– Обидно, а я надеялась, что ты сможешь добавить что-нибудь к тем скудным сведениям, которые я нашла. Ну да ладно.

Клюрикон положил иглу, его мохнатые ушки встали торчком. Он торжественно затянул:

Десять тысяч ребятишек я родил на свет,

Только я вот все живу, а их уж нет.

До чего ж красивы были дочери мои,

Погубили те их, кому были дороги они.

Крепкими и сильными были сыновья,

Только скоро высохли, жив один лишь я.

Но по ним я не горюю и не плачу, нет,

Скоро дети новые явятся на свет.

Сильные, красивые, дочки, сыновья,

Когда песнь купальскую вновь услышу я.

Все удивленно уставились на него, и он сказал:

– Летнее Дерево, Поющее Дерево.

Мегэн проговорила медленно:

– В одном из упоминаний, которые я смогла отыскать, описывается «сад с огромным деревом, покрытым цветами, ароматными, точно розы, которое поет на ветру».

– Летнее Дерево, Поющее Дерево, – повторил клюрикон.

Мегэн впала в задумчивость. Все молча ждали, только Лахлан слегка ерзал на стуле да у груди Изолт посапывал малыш. Очнувшись, Мегэн оглянулась, точно удивленная тем, что они все еще здесь.

– Ты знаешь, что Изабо покинула нас? – спросила она внезапно.

Лиланте кивнула, а Сьюки сказала, задыхаясь:

– Рыжая оставила ей свою косу, правда, странно? Чтобы можно было снова найти ее, так она сказала.

Взгляд Мегэн стал более острым, а Лахлан сжал кулаки.

– Это так? – спросила старая ведьма. Лиланте неохотно кивнула и, вытащив свернутую в кольцо косу, показала им. Мегэн повелительно протянула руку. Древяница отдала ей косу еще более неохотно. В комнате что-то изменилось; она почувствовала, как молчание стало более напряженным, и это обеспокоило ее. Мегэн с отсутствующим видом пробежала по косе пальцами.

– Ты можешь сказать, где она? – спросил Лахлан. Когда Мегэн не ответила, он устремил испытующий взгляд желтых глаз на лицо Лиланте, и та сказала неуверенно:

– Она очень далеко. Где-то на севере.

– Изабо направляется в тайную долину? – он бросил взгляд на Мегэн. – Неужели ей удалось так быстро преодолеть такое большое расстояние? Почему ни один мой патруль не нашел никаких следов? Даже если бы у нее был плащ-невидимка, неужели он смог бы скрыть ее вместе с этим проклятым конем?