Прокляты лесной девой
Шрифт:
— А, этот! Купец один, торгует янтарем и прочими камнями, из бывших бояр Драцких, — воспользовавшись моим замешательством, хитрому змею удалось приблизить к себе нижнюю часть моего тела и теперь я отчетливо ощущала причину его недовольства моими вопросами.
«Купец?! Как он связан с графиней? Тогда, правитель, о котором они говорили, это князь? Что его устроит? Как он может быть связан с графиней? Откуда мой змееныш его знает? И при чем здесь я?!» — вопросы роились в голове, наскакивая друг на друга и устраивая переполох. Упирающаяся в меня причина недовольства змея мешала
— Иди ко мне, — не успел он это прохрипеть, как я уже была там, ерзая, егозя, извиваясь и подпрыгивая, и лишь, когда меня пробила дрожь удовольствия, а мышцы начало сковывать спазмами, позволила парню немного побунтовать и повзбрыкивать.
Не знаю, сколько времени мы потом просто лежали, лениво оглаживая друг друга и целуя, пока я не опомнилась — не хватало еще, чтобы меня начали искать — и не подскочила, правда для этого пришлось вырываться из загребущих лап.
— Ты куда?! — возмутился вдруг змей, ни с того ни с сего решивший, что я останусь в этой каморке навечно.
— Меня могут хватиться! — я кое-как разыскала в темноте свои вещи и начала быстро одеваться. Я торопилась, словно меня кто-то подталкивал. Бал должен был продлиться за полночь, однако, наверняка, кто-нибудь вернется пораньше и тогда в мое наспех придуманное оправдание за побег с бала — мне внезапно стал плохо — никто уже не поверит.
— Я тебя провожу, — уже привычно заявил мой сопровождающий, но в этот раз я была против, категорично против.
— Нет! Ни в коем случае!
— Почему это?!
Показалось мне или нет, что он обиделся? Объясняться с ним не было времени. Не говорить же ему, что сегодня вместо обеда — тот этим заявлением был напрочь испорчен до полного отсутствия аппетита почти у всех — Файна объявила о том, что запрещает своим фрейлинам якшаться со своими или чужими сопровождающими, а те, кто запрет нарушат, понесут наказание вплоть до высылки обратно в Волиссию. Поэтому я сказала просто:
— Нельзя.
— Знаешь, я тут подумал, что…. — вдруг начал он.
— В другой раз! — прервала я его, так как мне было не до разговоров. Проснувшееся внутреннее чутье подсказывало, что надо торопиться, и оно не ошиблось.
Стоило мне добежать до оказавшейся, к счастью, пустой, горницы и, наспех стянув с себя платье, забраться в кровать, как дверь снова открылась. Я мгновенно закрыла глаза и, как могла, притворилась спящей. Самое сложное было усмирить дыхание, так как по-прежнему не давали покоя воспоминания о только что пережитом, а во-вторых, те, кто вошел в спальню крались в мою сторону, что заставляло волноваться.
— Спит? — раздался тихий голос Малисии. Я старательно задышала как можно ровнее.
— Спит, — ответила утвердительно другая
«Что они задумали?!»
— Смотри, какая неряха — платье прямо на пол бросила! — уже не приглушая голос, возмутилась Тирина.
«Можно подумать, ты сама хоть раз руку подняла, чтобы что-нибудь прибрать!» — мысленно ей ответила я, по-прежнему притворяясь спящей.
— Давай! — скомандовала вдруг Малисия.
— Почему я?! — возмутилась ее наперсница. — Давай ты сама!
— Ее Высочество тебе приказывала!
— Я просто ближе стояла!
— Вот поэтому тебе и приказали!
— А я приказываю тебе! У твоих родителей нет титула, поэтому ты должна меня слушаться!
— Да ты….
— Все Ее Высочеству расскажу!
Наконец, девицы замолчали. Вместо этого послышалось недовольное сопение, шуршание, затем вскрик.
— Ай! Он даже через горшок жжется!
— Ведьмино отродье!
Мне все-таки не показалось, и эти две нахалки пытались взять мой цветок.
— Что это вы здесь делаете?! — я не выдержала и сделала вид, что проснулась.
— Вставай, Драверей! — ничуть не растерялась Тирина.
— Тебя Ее Высочество требует! — добавила Малисия.
— Я плохо себя чувствую, — я попыталась отговориться недомоганием, но не получилось.
— Ничего, доползешь! — оптимистично заверила меня лучшая подружка Франии.
Я встала как можно медленнее и потянулась за платьем. Подхватить его удалось — удачно изображая немочь — с третьего раза, а натянуть на себя, с четвертого.
— Быстрее давай!
— Не могу, — спокойно ответила я, тратя с полминуты на застегивание каждой пуговицы.
— Ее Высочество не может ждать!
«Куда это они так торопятся?» — хмуро подумала я, а закравшееся еще раньше нехорошее предчувствие только разрасталось. Наконец, я оделась.
— И сорняк свой не забудь! — заявила вдруг Малисия.
— Зачем? — удивилась я, похолодев.
— Ее высочество приказала! — отрезала ее прихвостница.
Под конвоем двух фрейлин я прошла по коридору до покоев Файны, где меня ожидали и сама принцесса, и ее бессменная советница.
— Значит так, Рина! — начала первая без предисловий. — Ты сейчас пойдешь с графиней Папеньи и сделаешь все, что она скажет. Иначе….. Ты знаешь, что иначе. Ты поняла меня, Рина!
— Да, Ваше Высочество, — ничего другого отвечать не полагалось. Спрашивать куда и зачем, тем более.
— Иди…. Почему ты такая растрепанная?!
— Я спала, Ваше Высочество, — ответила я, очень сильно надеясь, что в этот раз извращенец на мне своих меток не оставил.
— Надо привести ее в порядок! Вдруг вы кого-нибудь встретите.
Графиня тут же кликнула служанок, которые за пять минут расчесали мои волосы и скололи в тугой узел на голове.
В сопровождении все тех же фрейлин — наверное, чтобы не сбежала — я последовала за графиней, по-прежнему держа цветок, который Файна снова повелела взять с собой. И она, и ее дуэнья бросали на седмичник странные взгляды, но дотронуться больше не пытались. Мы спустились вниз, но не в тот коридор, по которому обычно добирались до трапезной или в бальную залу, а еще ниже.