Прокляты лесной девой
Шрифт:
— Забрать к себе и признать наследницей, — пояснил князь. — Я не удивлюсь, что именно этого хочет и сама девочка, которую не может устраивать ее положение в свите волисской принцессы.
— Замечательно! — воскликнул я, несмотря на то, что прекрасная картина, в которой я каждый день, проезжая мимо самой высокой башни Арнисской крепости, любуюсь кислой физиономией сидящей взаперти занозы, таяла как дым. Нет, я был рад, очень рад, что это недоразумение скоро от нас уедет. — А почему нас это должно заботить?!
— Неужели, ты не понимаешь, Дарин? — удивленно посмотрела на меня матушка.
Я на самом деле не понимал, почему меня должны
— Потому что, если мы посодействуем Яросельской в этом вопросе, она станет более сговорчива в остальных, — пояснил отец. — Негоже, когда глава одного из влиятельнейших семейств дичится общества подобно пуганой лани. Да и вопросы границы с Тририхтом не мешало бы с ней обсудить…..
— Так я могу…..- начал я. Я был готов тут же сорваться на встречу с княгиней, и дело было тут совсем не в ее внучке, а в той самой границе, но….
— Нет! — отрезал отец. Как, впрочем, и за два дня до этого, когда только пришла первая весть от разведотрядов. Я мог сколько угодно рвать и метать — разумеется, только про себя, а для остальных внешне оставаясь абсолютно спокойным — но отец решил, что на север поедет, как и планировалось, Гарольский, а моя задача остается прежней — решить вопрос с Волиссией. Будь она неладна! И это притом, что всю эту абсурдную ситуацию создал сам отец, решив, таким образом, за мой счет договориться с Френзисом Волисским. Вот только чуял я, что цена этому договору — грош! Ложь в глазах принцессы и ее присных была видна невооруженным взглядом. Если даже Малей….!
То, что тот долго не продержится, несмотря на мой серьезный с ним разговор, было очевидно. Придется вскоре пустить слух, что он не княжич и услать-таки обратно в Арнис. Тогда меня будут искать среди оставшихся сопровождающих, что, несомненно, займет волиссцев на некоторое время и даст возможность разобраться возникшей проблемой.
Самым простым выходом, к которому я неосознанно склонялся, было дать принцессе немедленный отворот поворот, однако это было чревато не только разрывом отношений с Волиссией, но и открытой помощью Тририхту, реши тот пойти на нас войной. Единственным другим вариантом, который мне приходил на ум, было разобраться с истинной причиной, приведший волиссцев в Стратисс, обвинить их в обмане и на этой основе разорвать договор.
Если последние несколько дней волисские дамы были заняты нарядами, даже моя многоножка носа из терема под дождь не высовывала, то маркиза с бегающими глазками частенько можно было встретить в тех частях терема, где ему вроде бы даже делать было нечего. Объясняя все своей рассеянностью и невозможностью быстро научиться ориентироваться в незнакомом месте, он успел побывать и рядом с княжескими покоями, у оружейной, был замечен у входа в служебные помещения и даже на кухне.
Отец посмеивался — терем все равно бы его не пустил, пожелай тот проникнуть туда, куда не следует — но мне было тревожно. Особенно мне не понравилось его внимание к защитным укреплениям, расположенным по периметру ограждающей терем стены. После его «любопытства» я вместе с Фертом, Сальроем и Зилором обошел весь периметр и в паре мест нашел небольшие бреши. Появились ли они раньше или вследствие визита маркиза, я не мог бы сказать, тем не менее, потратил полтора дня на установление дополнительной защиты на стену и планировал проверить и установить дополнительные маячки в городе.
А ведь была еще
Парней после небольшого введения о том, что можно, а что нельзя, я все-таки в слежке за девчонкой привлек и теперь несколько из них посменно стерегли библиотеку, а другие наблюдали за выходом из волисской части терема, но пока напрасно. Я уже жалел, что по доброте душевной дал ей книгу с разного рода деревенскими небылицами о наших традициях — на самом деле все не так — видимо, та настолько увлекла занозу, что она забыла про свои вылазки. А ведь мне казалось, чем быстрее я ее поймаю на горячем, тем быстрее мне удастся решить этот волисский вопрос. Но мелкая ни шпионить, ни устраивать диверсии не спешила, а лишь просвещалась сама и ознакомляла с переложенным в сказки устным народным творчеством своих товарок. Полученные знания те немедленно вываливали на головы своих сопровождающих и всех тех, кто имел несчастье оказаться рядом с этими девицами за столом.
— А правда, что в тереме живет домовой?
— Вы его видели?
— Правда, что он похож на гнома, а по ночам прибирает раскиданные вещи и моет посуду?
«Не говорить же им, что домовой — это на самом деле родовой дух, который охраняет всех членов рода и жилище, и он бесплотен. Хотя таковой был только у древних семейств, связанных с землей корнями и кровью, а в обычных избах могла завестись разве что мелкая нечисть, подметающая полы ради подачек».
— А кикиморы? Они, правда, из зависти ночью путают девам волосы?
— Здесь точно есть такая! Я сегодня с утра еле-еле волосы расчесала!
«Если в тереме и завелась кикимора, то она точно одна из этих шестнадцати! Может, это мелкая хулиганит? Что-то она тихо сидит и только на Малея смотрит…. На Малея?!»
Я едва удержался оттого, чтобы тут же вскочить и ….. что-нибудь сделать.
«Ведь, я его предупреждал! Завтра же….. нет, сегодня же отошлю, но не в Арнис — слишком близко к наделу Яросельской — а на юг! Нет, лучше всего на границу с Волиссией!»
Я бросил очередной гневный взгляд на красавчика, который кисло смотрел в тарелку, затем на вновь затянутую в свое нелепое платье занозу, которая смотрела то на него, то на принцессу и кусала губы, а к еде даже не притронулась.
«Что же это такое?! С ложечки что ли ее кормить?! Если она так и не начнет есть, то у нее никогда ничего не вырастит!» — с недовольством я посмотрел на прямую — во всех смыслах — как палка соседку.
Размышления прервал многоголосовой визг, который девицы не постеснялись издать подобный звук, сидя за княжеским столом. Вот это волисское воспитание!
— А водяной?! Он похож на лягушку?
— Или с рыбьим хвостом?!
— На водяного змея, — хмуро отозвался Арений, вызвавший и предыдущую бурную реакцию у девиц, назвав лешего подвижной многоногой и многоглазой корягой.
— Угу, если в речке или озере кто ногу снизу оплетет, так это он и есть, — добавил не менее мрачный Селий. — Сразу на дно утащит, и пикнуть не успеешь!
Ах! — одной из девиц пришло в голову упасть в обморок, но заметив, как оба ее соседа резво отстранились, передумала и выступила с новым вопросом: