Прокляты лесной девой

Крутень Мария

— Ва….
– снова осекся тот. — Да ты чего, Рин?! — Вартис пошел на попятный в прямом и переносном смыслах. — Так бы сразу и сказал, а то не понятно же….

— Что тебе не понятно?! — снова как-то само собой взвился я, но тот был уже в другом конце коридора.

— Мне все понятно, мне уже все понятно…. — успокаивающим тоном выдал Вартис напоследок и сбежал.

«Что он имел в виду?!» — вдруг подумал я, прислушиваясь к удаляющемуся топоту. — «Неужели, подумал, что я….?! Вот …. зараза, же! Да там даже посмотреть не на что, не говоря

уже о том, чтобы….»

Едва сдерживаясь оттого, чтобы сорваться на ком-нибудь случайном — все-таки вероятность того, что заноза внезапно окажется в этой части терема, была равна нулю, иначе придушил бы собственными руками…. за шпионство — я вернулся к себе и почти четверть часа обливался холодной водой, чтобы унять раздражение.

Но все это оказалось бессмысленной потерей времени, так как стоило увидеть эту нахалку, как всегда стоящую в некотором отдалении от своих товарок и как всегда в нелепом платье, все с таким трудом достигнутое самообладание рухнуло за секунду.

«Вот, зачем она надевает на себя это безобразие?!» — я не мог сдержаться от негодования, но тут же остыл. — «А, впрочем, правильно делает, нечего провоцировать всех подряд!»

Не сдержавшись, я бросил неприязненный взгляд на Вартиса, но тот на козявку не смотрел, а с самым несчастным и смиренным видом внимал не прекращающимся ни на мгновение речам своей спутницы. Даже до нас с пигалицей, идущих в самом конце процессии, долетал сорочий щебет этой словоохотливой девицы, которую приятель — вот, жук-то! — пытался сбыть с рук как тихоню.

«Может, в этом было все дело, а не в занозе?» — от этой мысли заметно полегчало, и даже наступающий день засиял ярче.

К тому же отец, явно с подачи матери, придумал занять девиц нарядами — воистину, гениальный план! Глядишь, недели две просидят безвылазно в своих покоях, выбирая и примеряя, и снова выбирая и примеряя. Впрочем, я не особо понимал, что они с ними делают, но на примере своих двоюродных сестер хорошо знал, что процесс облачения в одно платье может занять больше, чем полдня.

Хотя я и догадывался, что насчет одной конкретной девицы этот план может и не сработать, но никак не представлял, что сумею убедиться в этом всего только через пару часов.

Отец с матерью вплотную занимались подготовкой к празднику, и я как раз направлялся к ним с предложением не устраивать главное кострище прямо напротив терема, как обычно, чтобы ненароком не привлечь к празднеству волисских гостей. Все равно его идея о принятии теми стратисских традиций не нашла отклика у девиц, что те сами недвусмысленно показали за завтраком. И, почти достигнув нужных мне покоев, столкнулся с Малеем.

— Ва…. — начал он.

«Да, что же это такое?!»

Под моим взглядом гвардеец немедленно осекся и начал по-другому:

— Рин, я так больше не могу!

— Что ты не можешь? — подозрительно спросил я.

— Принцесса…. — проговорил тот, беспокойно оглянувшись. — Она…. Я больше не могу!

— Не понимаю, —

ответил я, хотя одно нехорошее подозрение все-таки закралось.

— Она…. Она меня домогается! — драматическим шепотом признался Малей, снова оглянувшись по сторонам.

«Вот ведь! Невинный младенец!»

— Напомнить тебе, сколько девиц ты перепортил? — хладнокровно поинтересовался я. Конечно, мне, наверное, должно было быть стыдно, ведь гвардеец, по сути, вынужденно исполнял мою роль. Но ведь, принцесса сама его выбрала! Если бы Малей не хотел этого, то мог бы принять меры. Я принял! И это сработало …. почти.

— Я не кидаюсь на всех подряд! — попробовал возмутиться тот, но снова сник под моим удивленным взглядом.

— Принцесса разве не красива?

— Дело не в этом, — отмахнулся от моего замечания Малей. — Ведь, внешняя красота — не главное! — заявил этот ловелас, отчего у меня глаза чуть на лоб не выползли. — Вот бывает, видишь девчонку, — вдохновлено начал тот. — Вроде, ничего особенного, но взглянет на тебя, — я напрягся, — и словно солнце вдруг выглянуло посреди ненастья, улыбнется, — я сжал кулаки, — словно бутон невзрачный раскрылся и явил прекраснейший цветок….

— Ты это о ком?! — прервал я цветастые излияния.

— Да я так, просто….

«Неужели, и этот?!» — с еще большим подозрением всмотрелся я в гвардейца.

— О ком ты так просто?! — он отводил взгляд, и подозрения мои только распалялись.

— А принцесса, она не такая, — увел, вдруг, разговор в сторону Малей. — Холодная, склизкая, и улыбаться не умеет.

— Да какое мне де….

Невдалеке мелькнула фигура в платье. Лица я не успел разглядеть, но невысокий рост и субтильность заметил.

«Что она здесь делает?!»

— Потом договорим, — хмуро пообещал я Малею. Тот девушку не видел, так как стоял спиной. Уж не его ли она ищет?! Новые подозрения перемешивались со старыми, которые пришли ночью, и в голове была полная каша. Тем не менее, я рванул вслед и успел заметить, как закрывается дверь библиотеки.

Заноза все-таки шпионила. Это было видно по тому, как скользил ее взгляд по стеллажам, и по тому, как рвалась она к разложенной на большом столе карте. И наконец-то она призналась, что прекрасно понимает и говорит по-стратисски! Это была большая удача. Тем не менее, я оказался настолько ослеплен своим успехом, что, не думая, начал отвечать на все вопросы, что девчонка задавала.

Вот ведь …. заноза! Хотелось прижать ее к столу, заглянуть в эти огромные очи — ну как у нее могут быть такие глаза, когда, например, у некоторых ее товарок, если бы не подкрашивали сажей, то тех за щеками даже не видно было бы! — и прочитать в них все-все! Но эта пигалица опять сбежала! Не бегать же за ней по коридорам на потеху всей челяди! К тому же, прижми я ее к стенке в тереме, это ничего не даст, просто отопрется от всех обвинений, а стоит нажать, наверняка, начнет кричать.