Проклятие любви
Шрифт:
Райна чувствовала, как его ноша начинает давить и на ее плечи, как сгибаются они под тяжестью, как щемит сердце. Зная, что это рискованно, она подошла все же к норманну и, положив одну руку ему на плечо, другой накрыла его кулак.
— Ты не простил себя, — вкрадчиво заговорила девушка, пытаясь не замечать напряжения его мускулов, которое вызвало ее прикосновение.
Лицо рыцаря было каменным, когда он повернулся к ней.
— Как я могу простить? Мой меч успокоился лишь тогда, когда на земле остались
— Что?
Он смотрел на нее какие-то мгновения, которые им обоим показались невыносимо долгими. Потом сказал:
— Нильс.
— Твой брат.
— Да.
— Что случилось?
Максен пытался отогнать видение, но оно неотвязно стояло перед глазами, словно все случилось вчера. Господи, нельзя рассказывать ей об этом, нельзя перекладывать груз на ее плечи, но вот ее глаза… Она должна знать, даже если после того отвернется от него.
— Я был мокрым с головы до ног, но не от пота, а от крови саксов, и хотя победа была на стороне Вильгельма, желание убивать у меня не пропало.
Стараясь придать лицу бесстрастное выражение, она кивком головы поощрила его продолжать. Его глаза сказали ей, что она может пожалеть об этом.
— Я был упоен рубкой, победой и искал новую жертву, когда услышал Нильса. Думая, что он хочет присоединиться ко мне, чтобы вместе покончить с саксами, я повернулся, но вместо сильного здорового воина перед моим взором предстал умирающий юноша, лежавший на груде мертвых тел. С него успели снять доспехи.
Райна вздрогнула, представив страшную картину.
— С него сняли все, что представляло хоть какую-то ценность. Да, это правда, Райна, — добавил он, видя ее удивление. — Его ограбили норманны, с которыми он сражался бок о бок. Так и лежал брат, погибший без славы и без почестей.
Девушка покачнулась — таким тяжелым показалось ей его бремя.
— Может, хватит? — крикнул он. Она крепче сжала руки.
— Это все, что ты хотел сказать? — мягко проговорила Райна, надеясь, что история закончена, и опасаясь, что придется узнать еще и не то.
— Ты готова слушать дальше?
— Говори!
— И тогда я ощущал, видел, даже пробовал…
— Что? — замирая от страха, спросила она.
— Кровь побежденных, море крови. Когда саксонские женщины пришли на поле брани искать своих близких среди мертвых, подолы их платьев намокли от крови, и они едва могли двигаться. Все эти жизни, Райна, потеряны только из-за жадности.
Она закрыла глаза:
— Я сожалею.
Рыцарь горько рассмеялся.
— Ты сожалеешь? Ты по рождению саксонка, у которой от рук норманнов погибла вся семья? Разве тебе не приходило в голову, что именно я мог убить твоего отца и братьев?
Она, открыв глаза, заглянула в голубую ледяную бездну.
— Приходило,
— В самом начале эта битва была для меня чужой, но в конце я сделал ее своей.
— Наверно, тогда это было неизбежно и правильно. Но сейчас все в прошлом, все кончилось.
— Кончилось? — он повернулся к ней. — А кого, ты думаешь, пошлет король подавлять мятеж Эдвина Харволфсона?
Она пошатнулась, будто от удара.
— Нет, Максен, этого не может быть!
— Будет, и опять кровь, пролитая во славу моего суверена, останется на моих руках.
Трудно было не отдаться во власть отчаяния, охватившего душу, но Райна нашла в себе силы.
— Ты найдешь способ, — твердо сказала она. — Я знаю, что найдешь. Ведь в душе не осталось места для демонов.
— Думаешь, не осталось? — презрительно фыркнул норманн. — Посмотрим.
Девушка решительно покачала головой:
— Я не думаю — я знаю.
Он, видимо, хотел уточнить, что же она знает, но передумал, отвернулся и пошел к мечу, оставленному на полу. Саксонка наблюдала, как он поднял оружие и пристегнул к поясу. Страх внушал Максен — свирепый, кровожадный воитель, готовый, не задумываясь, пустить в ход свой меч.
— Подойди ко мне, Райна.
Она послушно подошла к нему:
— Да, милорд.
Подняв руку, рыцарь взял шелковистую белоснежную прядь и словно бы растирал ее пальцами.
— Ты уже простила? — спросил он, не спуская с нее глаз-льдинок.
— Я стараюсь.
— Значит, не простила.
— Не все, — призналась девушка. — Но с каждым днем я прощаю все больше и больше. И ты так делай!
Он опустил голову и когда поднял ее, то показалось, что несвязные воспоминания, мучившие его столько лет, не дававшие уснуть по ночам, стали таять.
— Ты подарила мне надежду.
«И любовь», — мысленно добавила она и застенчиво улыбнулась.
Максен улыбнулся в ответ и, обняв, поцеловал.
— Я хочу, чтобы ты вошла в мою жизнь, Райна.
Сердце забилось сильнее, но тут же она упрекнула себя за пустые надежды на то, что Пендери полюбит ее. Скоро Кристоф принесет корень, который предохранит ее от зачатия.
Максен молча вывел ее из часовни, и они прошли мимо горстки саксов, встретивших их робкими улыбками.
— Похоже, ты покорил их сердца, — заметила Райна, когда они отопили подальше, и саксы не могли ее услышать.
Пендери не ответил и вел ее к главной башне. Она думала о том, что Этель и его товарищи по несчастью, возможно, считают Пендери виновным в гибели одного из них, но зато саксы, оставшиеся в замке, знают правду. А что об этом думает он?