Проклятие любви

Лей Тамара

Желая отвлечься, Райна начала перебирать одежду, принесенную Кристофом, и обратила внимание на одно платье. Его заказал для нее Томас и принес за день до ее бегства. Ненадеванные наряды были красиво скроены и ладно сшиты из такой плотной шерсти, что между волокнами не было видно просветов. Ткань туго облегала стройную фигуру девушки и переливалась при ходьбе. Платье, сделанное из более плотной материи, имело V-образный вырез, расклешенные рукава, подол, отделанный золотой тесьмой. Верхний наряд доходил до икр, а нижний опускался до земли. И, как полагается светской даме,

в пояс вплели золотую нить.

«Нет, такое платье Максен не одобрит, — подумала Райна. — Надевать его или отослать обратно?»

— Райна.

Она подняла голову: перед ней стоял Кристоф, за ним — сэр Гай и Сета.

— Да?

— Теперь я уже ничего не могу сделать для Максена, — сказал он твердо по-мужски. — Он будет спать, но если проснется, то попросит пить. На столе вино, в которое я добавил трав.

Подносить ему питье? Еще чего? Это показалось ей невыносимым. Надо как-то уклониться.

— Куда вы идете?

— Перевязывать раненых.

— Саксов? — она посмотрела на Гая и поняла, что тот не одобряет действий Пендери-младшего, хотя и не осмеливается открыто возразить.

— Да, — ответил Кристоф.

— А что насчет виселиц, которые велел построить ваш брат? — хрипло спросила Райна, заранее стараясь услышать правду.

Юноша взглянул на сэра Гая:

— Это подождет. Вот брат поправится и тогда… Так. Казнь отложена, но надолго ли? До выздоровления Максена? Или сэр Ансель сделает это?

— Не забудьте, — напомнил ей Кристоф, указывая на таз с водой.

Девушка кивнула и молча смотрела вслед уходящим. Она стояла не двигаясь, глядя на ширму, а потом принялась за дело.

Глава 8

— Максен! — позвала Райна. — Вы должны мне помочь. — А он только мотал головой и хрипло просил пить.

— Максен! — опять позвала она.

Он махнул рукой, едва не выбив кубок с вином из ее рук.

— Горит! Проклятый огонь! — и перевернулся набок.

Помня предостережение Кристофа о том, что больному необходим полный покой, Райна поставила кубок на стол и несколько раз ударила Максена. И собиралась отвесить еще оплеуху, но рыцарь открыл глаза:

— Ведьма, — рыкнул он, шумно дыша и впившись в нее взглядом.

Если бы Райна была из воска, а не из плоти, она бы непременно растаяла от его испепеляющего взгляда. Если бы взглядом можно было убить, девушка была бы уже сто раз мертва. У нее же лишь дрожь пробежала по телу.

— Я пыталась вам помочь, — торопливо объяснила она. — Вы ворочаетесь, а я боюсь, что швы на ране разойдутся.

— Скорее всего, вы боитесь, что я не умру.

— Это не так.

— Неужели?

Она хотела возразить, но какой смысл спорить с человеком в таком состоянии. Впрочем, если бы он был здоров, то и тогда в пререканиях, наверно, еще меньше было бы пользы. Отбросив белокурую прядь, упавшую на глаза, Райна сжала губы — Максен не смотрел на нее. Она как-то упустила из виду, что на ней одна лишь рубашка. Рыцарь опять заметался в постели, что-то бормоча. Райна надела на себя нижнее белье. Теперь его горящие глаза были прикованы к груди,

туго натягивающей тонкую ткань. Девушка поспешно прикрыла себя.

Саркастическая улыбка появилась на лице рыцаря. Он закрыл глаза. Райна, приглядевшись, поняла по его дыханию, что он опять потерял сознание.

— Хочу пить, — очнувшись, едва слышно прохрипел норманн, с трудом поднимая тяжелые веки. — Во рту пересохло.

Девушка подала ему кубок:

— Выпейте вина.

Взглянув на кубок, Максен перевел глаза на нее:

— Думаете, я возьму его из ваших рук?

Поняв, что он намекает на яд, Райна хмыкнула:

— Или из моих рук, или страдайте от жажды.

Как ни странно — Пендери согласился:

— Будь что будет.

Он приподнялся на локте, а девушка поднесла кубок к его губам. Сверля ее взглядом, рыцарь опустошил сосуд.

Полагая, что худшее уже позади и что Максен успокоится и будет спать, Райна была поражена, когда норманн, схватив ее за руку, затащил девушку в постель и повалился на нее. Кубок упал и покатился по полу, а она во все глаза смотрела на человека, загородившего ей весь свет.

Пендери пристально вглядывался в глаза, взяв лицо ее в руки. Вкус его губ был приятен, а прикосновение настолько неожиданно, что Райна не сразу поняла, что происходит. А поняв, почувствовала, что в душе шевельнулось нечто, непохожее на самосохранение, то, что долго лежало на сердце, не находя выхода. И бороться с этим было бесполезно. Она сдавалась, но вдруг поняла, что намерения мужчины далеки от любовных ласк и поцелуев. Приоткрыв ей рот, он влил немного пряного вина. Оно попало в горло, и ей хотелось выплюнуть его. Однако норманн не позволил. Прижимая свои губы к ее губам, он оставался в таком положении достаточно долго, так что узнице пришлось проглотить жидкость. Максен поднял голову:

— Теперь, если я умру, то покину этот свет не один.

Чувство возмущения охватило Райну:

— Если вы думаете, что я хочу вас отравить, то дали бы мне попробовать вина, а потом выпили бы сами.

По губам его скользнула легкая улыбка:

— Я думал об этом, но мой способ мне нравится больше.

Его взор был прикован к ее губам.

— А теперь хотите, чтобы я поцеловал вас по-настоящему, Райна Этчевери?

— Нет! — запротестовала она.

Эти ласки вызывают сладострастные ощущения, сеют в душе смятение. В его глазах на сей раз девушка увидела что-то новое, чего не было в них прежде. Это был хищник, но не тот, который охотился за ней в лесу, а тот, который жаждал ее тела.

— Вы моя, Райна, — проговорил он и коснулся рукой ее ягодицы.

Девушка отодвинулась, стараясь избежать прикосновения его пальцев, но это было невозможно.

— Максен, ради Бога…

— Не Эдвин, — продолжал он, — не Томас…

Он медленно водил рукой по бедрам, по животу девушки и, наконец, добрался до груди.

— Моя!

Страх и новые незнакомые ощущения нахлынули на Райну, и она начала отбиваться, но вскоре остановилась, опасаясь причинить раненому боль.

— Отпустите меня, Максен, — умоляла она. — Вы больны и…