Проклятие любви
Шрифт:
Райна едва сдержала стон. Хрупкая, она с трудом поднимала тяжелый меч, и сил уже еле-еле хватало на то, чтобы помахать им несколько минут. Мышцы от напряжения болели, ломило еще не зажившие бока.
Изготовленный специально для обучения воинов, меч был гораздо тяжелее обычного. Этель сказал, что это сделано с умыслом: после такого меча человеку, идущему в бой, обычное оружие кажется легким.
«Но почему тогда лишь одна я не занималась с мечом? — размышляла девушка и тут же нашла ответ. — Потому что никто, кроме меня, не попал
Развернув плечи, Райна взяла меч. Эдвин указал ей на деревянный ящик, где остались отметины от ударов мечом, нанесенных ею.
Весь остаток сил девушка вложила в удар. Казалось, трещали кости, но Райна вновь поднимала меч и рубила ящик, не обращая внимания на бормотание Эдвина.
Она решила, что скорее упадет обессиленная, чем перестанет упражняться с мечом. Но тут послышались голоса. Обернувшись, она увидела четырех всадников.
Один из них выглядел весьма живописно. Лошадь его, должно быть, знавала лучшие времена. Одетый в потрепанный плащ, из-под которого виднелась ряса, незнакомец, похоже, с трудом держался в седле. Но более всего его отличала от сподвижников Эдвина голова с тонзурой. Зачем это саксы привезли с собой монаха?
Эдвин пошел навстречу верховым. Райна, снедаемая любопытством, положила меч и тоже направилась к незнакомцам.
— Встретили его в лесу, бродил там, — объяснил тучный сакс. — Говорит, что за ним охотятся норманны.
Довольно часто соплеменники искали и находили убежище в Эндердесвольде, пополняя отряд Эдвина, где уже было девяносто человек. Но вожаку полагалось быть бдительным. Остановившись, он спросил:
— Ты сакс?
Тот кивнул головой.
— Как зовут тебя, брат?
— Юстас, — ответил незнакомец звучно и четко, без намека на акцент. — Брат Юстас из церкви Святого Августина.
Райну охватило непонятное волнение. Ей показалось, что она уже где-то встречалась с этим монахом. Девушка внимательно разглядывала его широкоплечую, мощную фигуру, грубое, но симпатичное лицо. Длинный нос, прямой, но немного сбитый на одну сторону, что напоминало о давнем переломе; выступающие скулы; твердый, резко очерченный подбородок — все говорило о сильной воле.
И вот их глаза встретились: на нее смотрели чистые голубые глаза, оттененные темными ресницами. Да, ничего не скажешь — хорош собой незнакомец, но прежде им встречаться все же не доводилось. Она бы непременно запомнила такого человека.
— Ты говоришь, за тобой гонятся? — продолжал допытываться Эдвин.
— Да.
— Почему?
— Норманны не заботятся о святынях саксов, не уважают веру нашего народа…
Замолчав, он воздел руки к небу:
— В гневе я бросил им вызов, и теперь они называют меня еретиком.
— Ты бежал от них?
Сжав кулаки, монах кивнул.
«Большие руки, — пришла в голову мысль Райне, — годятся для того, чтобы держать меч, а не молитвенник».
— Мне стыдно, что я бежал от них, — вздохнул монах, —
— Почему именно в Эндердесвольд?
Юстас пожал плечами.
— Я хотел ненадолго спрятаться в лесу, но заблудился.
Эдвин посмотрел на всадников, приведших монаха в лагерь:
— Его преследовали?
— Мы выждали немного, понаблюдали, — пояснил тучный сакс, — но никого не заметили. Я все же оставил там Урика и Даниэля.
Удовлетворившись этим объяснением, Эдвин вновь повернулся к брату Юстасу:
— Ты говоришь, что служишь Богу.
— Да.
— Как видишь, мы отверженные и не успокоимся до тех пор, пока норманны не уберутся с нашей земли.
Брат Юстас поочередно оглядел всех сподвижников Эдвина, ничуть не смущаясь их пристальных, изучающих взглядов. Когда очередь дошла до Райны, то она поежилась под его холодным взглядом. Юстас перевел глаза на ее волосы, посмотрел на сверкающее лезвие меча. Непроизвольно девушка стала дрожать и задержала дыхание.
— Продолжай, — кивнул монах Эдвину. Предводитель заложил руки за спину:
— Так как мы лишены святого благословения, может, вы присоединитесь к нам.
— И буду наставлять заблудших на путь истинный?
— Заблудших? — встрепенулся Эдвин. — Да, наши дни и ночи наполнены грехом. Да, наставь нас на путь истинный, брат Юстас, послушай наши исповеди и отпусти нам грехи, но не пытайся сделать нас смиренными. Еще не настало время.
Монах нахмурился, размышляя над предложением. Эдвин скрестил руки на груди:
— Есть только один ответ, брат. Служитель Бога удивленно поднял бровь:
— Какой же?
— Согласиться.
— А если я не соглашусь?
Эдвин широко улыбнулся:
— Как я уже говорил, есть только один ответ.
«Это означает, что он не позволит монаху уйти отсюда, — подумала Райна, — он не доверяет ему». Брат Юстас пожал плечами:
— Что ж, я просто вынужден согласиться.
Эдвин хлопнул его по плечу:
— Мудрое решение. Добро пожаловать в Эндердесвольд.
— А как твое имя? — служитель Бога виновато пожал плечами. — Мне же надо тебя как-нибудь называть.
— Я Эдвин.
— Эдвин, — задумчиво повторил монах, опустив глаза.
Райна насторожилась — эта история с монахом ей не понравилась, и было в ней что-то подозрительное.
Похоже, Эдвин думал примерно так же, как она, ибо, повернувшись к Этелю, распорядился:
— Гляди за ним в оба.
Хотя он говорил тихо, Райна все же услышала его. Правильно! Хорошо, что здравый смысл не покинул Эдвина. Она пошла к лагерю, думая об уютной постели.
— Вы рано закончили, — властный голос предводителя заставил ее остановиться.
Пытаясь сдержать закипевший в душе гнев, Райна долго не поднимала глаз: «Будь ты проклят! Он хочет сломить меня. Довести до слез. Но этому не бывать!» Шумно вздохнув, она бросила взгляд на предводителя.