Проклятье Победителя
Шрифт:
— О, правда? Посмотри на свой список. Половина этих людей голубой крови, как ты.
— Но половина — нет. — Арин вздохнул. — Это всего лишь список, Плут. Решаешь ты.
Плут окинул его оценивающим взглядом, а затем некоторые имена вычеркнул и вписал другие. После этого он размашисто подписал бумагу.
Арин заметил, что им следует начать подчинять себе сельскую местность, захватывая фермы и перевозя зерно и другие припасы в город, чтобы подготовить его к осаде.
— Для начала подойдет поместье Этира.
— Отлично, отлично, — взмахнул рукой
Арин помедлил, а затем передал ему небольшую, но плотно набитую и тяжелую сумку.
— Возможно, ты найдешь эти книги занимательными. В них описываются валорианские войны и история.
— Я слишком стар для школьной парты, — ответил Плут и ушел, оставив Арина стоять с протянутой рукой.
*
Кестрел возненавидела свои комнаты. Она задавалась вопросом, что за семья была у Айрекса, раз на двери покоев столь роскошных, что они могли принадлежать лишь его матери, установили замок, который открывался только снаружи. Замок, замысловатый и крепкий, был сделан из валорианской бронзы. К настоящему времени Кестрел очень хорошо его изучила: она провела немало часов в попытках взломать его.
Если бы ей нужно было назвать, какую часть покоев она ненавидела больше всего, перед ней встал бы сложный выбор между замком и садом, хотя в последнее время в ней начала возрастать особая неприязнь к портьерам.
Скрытая за ними, она наблюдала, как Арин покидает дом и возвращается — очень часто на ее лошади. Несмотря на то, как он выглядел после битвы, серьезных повреждений он не получил. Теперь он хромал уже меньше, повязка с его шеи исчезла, а дикого вида синяки побледнели до оттенков зеленого и фиолетового.
Прошло несколько дней, за которые они не обменялись ни словом, и от этого Кестрел чувствовала себя на пределе.
Ей было сложно стереть из памяти его усталую ласковую улыбку.
И последовавший водопад облегчения.
Кестрел отправила ему записку. «Джесс, скорее всего, уже поправилась», — писала она. Она просила увидеться с Ронаном, которого держали в городской тюрьме.
Ответ Арина был короток: «Нет».
Кестрел решила более не упорствовать. К просьбе ее побудило чувство долга. Она боялась увидеть Ронана, даже если бы он согласился поговорить с ней. Даже если бы не презирал ее. Кестрел знала: увидеть Ронана — то же самое, что и встретиться лицом к лицу со своим провалом. Все ее поступки были неправильными… включая и то, что она не смогла полюбить его.
Она свернула записку из одного слова и отложила ее в сторону.
*
Арин собирался покинуть генеральскую виллу, ставшую штабом армии, когда один из новоназначенных офицеров отдал ему честь. Тринн, мужчина средних лет, осматривал группу валорианских лошадей, захваченных во время битвы.
— Эти отлично подойдут для похода на поместье Метри, — сказал он.
Арин нахмурился.
— Что?
— Плут отправляет нас захватить поместье Метри.
Арин вышел из себя.
—
— Э-э… нет.
— Тогда отправляйтесь в Этиру, где найдете склады с зерном и скот.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Может быть, мне следует сначала спросить Плута?
— Нет. — Арин потер лоб, ощущая приступ усталости оттого, насколько осторожно ему приходилось обхаживать Плута. — Просто отправляйтесь.
Тринн взял свой отряд и уехал.
Когда Арин на следующий день увидел Плута, тот ни словом не обмолвился об обойденном приказе. Он вел себя жизнерадостно и предложил Арину навестить «валорианский скот», как он называл захваченных во время битвы пленных.
— Проверь, устраивают ли тебя условия, в которых их держат, — сказал Плут. — Почему бы тебе не сделать это завтра в полдень?
Плут уже некоторое время ни о чем не просил Арина, поэтому это поручение тот принял за хороший знак.
*
Он взял с собой Сарсин, которая обладала организаторским талантом и уже превратила губернаторский дворец в нечто напоминающее надлежащий госпиталь. Арин надеялся, что его кузина сможет придумать, как поступить с возможным переполнением тюрьмы.
Вот только переполнение больше не представляло проблему.
Пол тюрьмы был влажным от крови. В камерах мешками лежали тела. Все валорианские солдаты были убиты — застрелены сквозь прутья решеток или заколоты копьями во сне.
Живот Арина свело. Он услышал, как Сарсин ахнула. Сапогами он стоял в темной луже крови.
Не всех пленников убили. Те, кого захватили в ночь начала революции, были по-прежнему живы и в ужасе смотрели на Арина. Они молчали… Возможно, боялись, что пришел их черед. Но один из них подошел к тюремной решетке. Он был хорошо сложен, обладал приятным лицом и изящностью движений, которую Арин ненавидел. Которой завидовал.
Ронан не заговорил. Ему не нужно было. Резкое выражение его лица было хуже слов. Оно обвиняло Арина. Называло его животным, гниющим в крови.
Арин отвернулся. Он решительно прошел по длинному коридору, пытаясь отогнать ощущение того, будто пытается скрыться, и встал перед женщиной, караулящей заключенных.
— Что произошло? — требовательно спросил он, хотя и знал ответ.
— Приказ, — ответила женщина.
— Плута?
— Разумеется. — Она пожала плечами. — Он сказал, это давно пора было сделать.
— И вы не подумали, что это неправильно? Убивать всех этих людей?
— У нас был приказ, — произнес другой стражник. — Это были валорианцы.
— Вы превратили тюрьму в скотобойню!
Один из геранцев кашлянул и сплюнул.
— Плут предупреждал, что ты так заведешься.
Сарсин схватила Арина за локоть и потянула его прочь из тюрьмы, пока он не наделал глупостей.
Моргнув, Арин поднял взгляд на стальное небо. Он глубоко вдыхал свежий воздух.
— Плут представляет собой проблему, — сказала Сарсин.