Проклятье Победителя
Шрифт:
— Мы уже вывели из строя валорианских стражников, которые караулили проход с нашей стороны. — Он прикоснулся к карте и провел пальцем по ленте перевала. — Теперь мы должны отправить небольшой отряд на другой конец прохода. Мы выберем тех мужчин и женщин, которые лучше остальных смогут притворяться валорианцами до последнего момента. Имперские стражники будут повержены. Некоторые из наших людей займут их место, другие спрячутся у подножий холмов, а через проход отправится гонец, который передаст сигнал нашим бойцам, стоящим наготове с черным порохом вот здесь, — Арин указал точку
— Нам не хватит черного пороха, — сказал Плут. — Лучше приберечь его до самого вторжения.
— Если мы не воспользуемся черным порохом сейчас, то до вторжения не доживем. — Арин оперся ладонями о стол и наклонился над картой. — Большая половина наших сил, около двух тысяч человек, будет защищать наш конец перевала. В валорианском батальоне всегда насчитывается приблизительно одно и то же число воинов, поэтому…
— Всегда? — переспросил Плут.
Глаза Кестрел, которые постепенно прищуривались, пока Арин объяснял план, теперь стали щелочками.
— Ты много узнал, пока был рабом генерала, — одобрительно произнес Плут.
Подробности о валорианских войсках стали известны Арину вовсе не таким образом, но он сказал лишь:
— Оба войска, наше и их, будут приблизительно равны по численности, но не по опытности и вооружению. Мы окажемся слабее. Кроме того, у валорианцев будут лучники и арбалетчики. Однако они не станут тащить с собой тяжелые пушки, когда не планируют сражаться. Здесь у нас будет преимущество.
— Арин, у нас нет пушек.
— Есть. Нам надо лишь снять их с кораблей, которые мы захватили в гавани, и поднять в горы.
Плут широко раскрыл глаза, а затем стукнул Арина в плечо.
— Гениально.
Кестрел откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
— Как только весь батальон войдет в проход, — продолжил Арин, — и начнет выходить с нашей стороны, наши пушки выстрелят в передние ряды. Полная неожиданность.
— Неожиданность? — Плут покачал головой. — Валорианцы отправят вперед разведчиков. Как только те заметят пушки, они мгновенно насторожатся.
— Никто не увидит пушки, потому что наше оружие и люди будут замаскированы полотнами вот такого цвета. — Арин указал на бледные камни. — Подойдут пенька и мешковина с верфей, и мы можем снять простыни с валорианских постелей. Мы сольемся с окрестностями.
Плут расплылся в улыбке.
— Итак, наши пушки выстрелят по передним рядам, — сказал Арин, — которые будут состоять из кавалерии. Следует надеяться, что лошади запаникуют. Даже если нет, им все равно будет сложно удержаться на склоне. Тем временем посередине перевала взрываются бочки с черным порохом и обрушивают скалу, разделяя батальон на две части. Затем наши силы, ожидающие на той стороне, выходят из укрытия и быстро разбираются с первой половиной валорианского войска, которая окажется в ловушке и хаосе. Мы делаем то же самое со второй
Сначала Плут ничего не сказал, хотя его лицо говорило само за себя.
— Итак? — повернулся он к Кестрел. — Что ты думаешь?
Кестрел на него не смотрела.
— Заставь ее говорить, Арин, — недовольно потребовал Плут. — Ты сказал, что хочешь узнать ее мнение.
Арин, который наблюдал за легкими изменениями настроя и позы Кестрел и видел, как увеличивалось ее негодование, сказал:
— Она считает, что план может сработать.
Плут переводил взгляд с одного из них на другого. Его глаза задержались на Кестрел. Вероятно, он пытался увидеть то, что заметил Арин. Затем он пожал плечами тем эффектным жестом, благодаря которому был так популярен в свою бытность распорядителем торгов.
— Что же, это лучше, чем то, что у меня было до сих пор. Я расскажу всем, что делать.
Кестрел бросила на Арина быстрый взгляд, значение которого молодой человек понять не смог.
Плут приобнял Арина одной рукой и ушел.
Оказавшись наедине с Кестрел, Арин немедленно достал из кармана найденное им растение: горсть зелени с похожим на проволоку стеблем и заостренными листьями. Он положил ростки на стол. Глаза Кестрел сверкнули и превратились с самоцветы радости. То, как она смотрела на него, было сокровищем.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Мне следовало поискать его раньше, — ответил Арин, — чтобы тебе не пришлось просить.
Он прикоснулся тремя пальцами к тыльной стороне ее ладони: этим жестом геранцы принимали благодарность за подарок, но им же могли просить прощения.
Рука Кестрел была гладкой и блестела, будто ее смазали маслом.
Кестрел отняла руку. Она преобразилась. Арин видел, как радость покинула ее. Кестрел сказала:
— Что я тебе за это должна?
— Ничего, — быстро ответил он в смятении. Разве не он должен ей? Разве однажды она не сражалась за него? Разве он не использовал ее доверие, чтобы повергнуть ее мир?
Арин внимательно посмотрел на Кестрел и понял, что она не столько преобразилась, сколько вернулась обратно к той тлеющей ярости, от которой напрягались ее плечи все время, пока она сидела рядом с Плутом.
Разумеется, Кестрел злилась: только что она выслушала замысел того, как уничтожить ее людей. Но как только Арин предположил, что дело, вероятно, в этом, его разум обратился к тому непонятному взгляду, который она бросила ему. Арин рассматривал его со всех сторон, как мог бы крутить ракушку, гадая, что скрывается внутри.
Он помнил тот взгляд: легкое движение бровей, поджатые губы.
— В чем дело? — спросил он.
Казалось, Кестрел не станет отвечать. Но затем она сказала:
— Плут сделает вид, что твои идеи — его.
Арин знал это.
— Тебе не все равно?
Вздох отвращения.
— Нам нужен предводитель, — сказал Арин. — Мы должны победить. Как — значения не имеет.
— Ты занимался, — произнесла Кестрел, и Арин осознал, что процитировал строчку из книг ее отца о войне. — Ты брал тексты из моей библиотеки и читал о валорианском боевом порядке и методах нападения.