Профессорская дочка
Шрифт:
Вторник, вечер
Новая шляпа – синяя войлочная шляпка-таблетка с пером. Перо страусовое. Неужели Ада так меня любит, что готова была отдать мне такую красоту?
Вадим ждал нас у театра. И я вдруг испытала такой подъем, такое возбуждение, как будто это настоящее свидание, как будто это он пригласил меня в театр, а не Ада. Глупо, да?
– Что у вас в сумке? – спросил Аду охранник.
– А х… его знает… Может, бомба, – лениво сказала Ада.
Интересно, откуда у Ады такое бесстрашие, такая смелость? Это потому, что у нее много
Больше приключений не было, кроме небольшого скандала с тремя людьми, сидевшими в ряду за нами. Ада ни за что не хотела снять шляпу, уверяла, что дама имеет право сидеть в головном уборе согласно купленным билетам.
Я не особенно люблю Шекспира – у него всегда не чувства, а страсти. Но это был не совсем Шекспир, а так, по мотивам, в прозе. Не страсти, а чувства, не трагедия короля и власти, а просто трагедия старого человека, какая могла произойти в любой семье. Король Лир был просто старый человек, но еще не такой старый, как о нем думали дочери. Он хотел еще быть, чтобы его уважали и даже иногда слушались… Дочери тоже были не злодейки, а просто обычные дочери. Они совсем не хотели его прогонять, а хотели иногда приходить к нему и говорить: «Как ты тут, милый папочка? Вот и хорошо, а нам пора по своим делам…» Их было жаль не меньше, чем короля Лира. Они просто хотели быть взрослыми. Димочка тоже любит говорить, что он взрослый, уставший от жизни человек… И я все думала об этих бедных дочерях, пока на сцене не появились обнаженные актеры и Ада не принялась пихать меня локтем и шипеть:
– Смотри, смотри… голые! Три голых мужика плюс король! Это еще зачем?
Обнаженные король Лир, граф Глостер, Шут и Эдгар, сын Глостера, стояли перед нами, выстроившись в ряд.
– Это значит, как только мы снимаем с себя знаки величия, мы все становимся одинаковые, – испуганно прошептала я, покосившись на Вадима, мы же все-таки сидели во втором ряду. – Это значит, что в несчастье все равны.
– Ага, все, – насмешливо прошептала Ада. – Все, да не все! Ты посмотри на них повнимательней… ничего не равны.
В антракте Ада пила шампанское и возмущалась:
– В кои-то веки оторвалась от дел в театре, и тако-ое! Сказали, секс-спектакль, я думала, чего-то новенькое покажут, а тут?! Что я, х…в не видела? Зачем они мне нужны?!
– Многие придерживаются мнения, что они небесполезны в быту. Семейная жизнь без них была бы… э-э… скучноватой, – сказал Вадим. – А восточные философы считают, что они играют важнейшую роль в общемировом обмене энергией. Также бытует мнение, что они необходимы для успешной творческой деятельности – нужно, чтобы у каждого творца был и функционировал.
Я сначала смущалась, а потом тоже приняла участие в дискуссии:
– Еще для выражения коллективного бессознательного. Люди пишут это слово на заборах, чтобы дать личную оценку окружающей действительности.
– Еще для смеха, – сказала Ада.
Тут Ада права, это научный факт. Я переводила какую-то статью, где было написано, что граждане, которые любят анекдоты на сексуальную тему, являются
– Но вот вопрос – почему же такую нужную всем вещь скрывают под одеждой? – сказал Вадим, и мы пошли в зал.
А после спектакля, в гардеробе, я поймала на себе чей-то настойчивый взгляд. Две девушки смотрели на нас и шептались.
Наверное, одна спрашивала другую:
– А почему у этого красавца такие дамы: одна в шляпе, а другая вообще пудель?
– Он дружит с ней за ее прекрасную душу и за Адины фрикадельки, – отвечала другая, то есть я думаю, что она так отвечала.
Оказалось, одна из девушек – Оксана, девушка Ильи. Я ее не сразу узнала – только когда она подошла к нам.
Оксана опять складывала губки бантиком и пришепетывала, как маленькая девочка, что не вполне сочетается с ее краткой рубленой речью.
Мне кажется, Оксана не особенно хорошо умеет выражать свои мысли. Она произносила что-то отрывистое: в театре нет VIP-гардероба, и ей приходится на общих основаниях, про какую-то VIP-вечеринку, VIP-клуб, VIP-гостей…
Но с Вадимом они были как будто две рыбы в воде, разговаривали на одном языке. Приятно, когда твои знакомые нравятся друг другу.
А в общем, Оксана была с нами очень любезна и мила. Это мне хороший урок – не стоит по первому впечатлению о людях рыдать в ванной.
На улице Вадим поблагодарил Аду за вечер и нас обеих за компанию – Вадим очень хорошо воспитан. Попрощался и ушел с Оксаной. Я махала им вслед и улыбалась. Надеюсь, это была улыбка «желаю хорошо провести время», а не улыбка «ой, а как же я, я?!!». И мы с Адой еще немного постояли у театра одни, то есть вдвоем.
– А я-то ему, а он… – разочарованно сказала Ада. – X… ему теперь, а не фрикадельки. Пусть тогда отдает деньги за истраченный билет!
И мы пошли домой.
Мы шли по Фонтанке, Ада злилась и все хотела потребовать у Вадима деньги за билет, но не знала сколько, ведь билеты ей подарили. Ей было обидно – она думала, что мы все вместе пойдем куда-нибудь поужинать или в клуб с Оксаной.
Мне тоже было обидно. Только мне всегда стыдно показать, что я обиделась. Нужно мне было все-таки взять в театр шпагу Николая Второго. Я могла бы сказать Оксане: «Неприлично приглашать в клуб только одного человека из компании без меня и без Ады! Я вызываю вас на дуэль!» – и ткнуть ее шпагой как следует.
Утешала Аду, убеждала, что другие люди не могут нести ответственности за наши личные планы и надежды. Что Оксана, наверное, VTP, вот мы и уступили ей Вадима. Что VIP – это такой человек, которому все уступают самое лучшее, не только мы.
– Знаешь что? По-моему, она его узнала. Может, он тоже VIP? – сказала Ада и застенчиво добавила: – Ты как думаешь, сколько будет стоить мне тоже стать VIPOM, а?
На самом деле все это было печально – как будто девочки все вместе куда-то пошли, а меня не взяли. Интересно, как там Вадиму на вечеринке с VIP-гостями?