Профессор
Шрифт:
Я нажала кнопку, чтобы загрузить своё эссе, и задержала дыхание, пока не увидела маленькую зелёную галочку — надеюсь, ему понравится моё сочинение — затем я встала и потянулась, слыша, как хрустят многочисленные суставы, а потом вернула большинство книг на полки и отправилась обратно в общежитие с сумкой через плечо.
Я зашла в кофейню, чтобы взять шоколадный круассан, любимый Дейзи, и, держа пакет в руках, вставила карточку-ключ и вошла в номер.
— Я пришла с подарками! Не говори, что ты не голодна, потому что для того, чтобы наслаждаться
Комната мне не отвечала — она была пуста — кровать Дейзи обычно была в беспорядке, но сейчас она была застелена идеально, края выглядели на удивление ровными, как будто это были хрустящие уголки из сложенной бумаги, и мне вдруг пришло в голову, что она, должно быть, научилась заправлять постель в своём доме, где жили фундаменталисты — между нашими кроватями стоял письменный стол с выдвижными ящиками по обе стороны, на моём столе обычно лежали стопки книг, а на её столе обычно лежали маленькие провода и безделушки, которые она использовала для создания схем, а книги лежали на полу, но сейчас на её столе было чисто, что резко контрастировало с беспорядком на моём, и её книги исчезли.
Моё сердце бешено колотилось.
Лорелея появилась в дверях, которые я не успела закрыть.
— Она ушла.
Я непонимающе моргнула.
— Переехала в другую комнату в общежитии?
Под густо подведёнными глазами светилось искреннее сочувствие.
— Вернулась домой.
— Нет, — прошептала я.
— Она оставила тебе это.
У меня в руке оказался сложенный листок бумаги из блокнота.
— Я бы с удовольствием поругала тебя за то, что я сейчас не твоя секретарша, но ты выглядишь так, будто кто-то пнул твоего щенка — сядь, пока не упала.
Она подождала, пока я с грохотом не плюхнусь на кровать, и только потом закрыла за собой дверь.
Я открыла блокнот.
«Не переживай за меня — серьёзно, не надо — я знаю, что ты всё ещё этим занимаешься, но я не могу остаться только ради тебя, мне нужно домой, там моё место. Прости».
Когда я закончила читать, у меня дрожали руки — дом, где отец заставит её выйти замуж за дядю? Дом, где ей придётся подчиняться и унижаться, чтобы выжить?
От слёз щипало глаза, но даже сейчас, дрожа от беспокойства за свою лучшую подругу, я не могла позволить себе плакать, потому что потеряла бы контроль, потеряла бы контроль над собой и уже никогда бы его не вернула.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Инструменты тьмы
Я уже собиралась постучать в дверь ректора, как вдруг услышала внутри мужские голоса — я спряталась в тени, наполовину скрывшись за кустами, и в этот момент дверь открылась, освещая дорожку жёлтым светом, а с этого места я не видела, кто там, а значит, надеялась, что и они меня не увидят.
— Спасибо за службу на благо университета, — я узнала голос декана Морриса. — Теперь, когда с Шекспировским обществом разобрались, студенты будут
— Конечно, — ответил профессор Стратфорд. — Это был мой долг.
Я широко раскрыла глаза, не отрываясь от своего укрытия — с Шекспировским обществом разобрались? Они только недавно провели свой извращённый ритуал посвящения, и я, наверное, была не единственным новичком — их не закрыли, они развивались, так зачем же профессору Стратфорду это говорить, зачем ему врать?
Их голоса стихли до шёпота, затем раздались удаляющиеся шаги — каждая мышца в моём теле напряглась от того, что я заставляла себя стоять неподвижно, ведь на самом деле я не хотела сейчас разговаривать с профессором Стратфордом, особенно с учётом этих зарождающихся подозрений, и зачем я вообще сюда пришла?
— Теперь можешь выйти, — раздался тихий голос.
Чёрт — попала.
Я сделала шаг на свет, щурясь от яркого освещения — профессор Стратфорд, с его тёмными волосами и выразительными чертами лица, казался падшим ангелом.
— Э-э-э, привет.
Он затащил меня в дом и поцеловал.
— Тебе не стоило сюда приходить.
— Прости.
— Не надо, — он прижал меня к двери. — Я скучал по тебе.
Моё тело таяло, но разум оставался на расстоянии.
— Почему декан Моррис поблагодарил тебя за закрытие общества? Оно не закрыто.
Он отстранился, его лицо стало непроницаемым.
— Ты это слышала, да?
— Долг был связан с Шекспировским обществом, не так ли? Причина, по которой ты вернулся?
Он замолчал и провёл рукой по волосам.
— Ты чертовски умна, — сказал он почти мягким голосом. — Да, он позвал меня, чтобы я вернулся и помог его уничтожить, что мы и сделали.
— Ты это сделал?
— Да, после того, что случилось с мисс Брэдшоу, я пошёл по следам, пока не нашёл студентов, которые возрождали клуб — их исключают, пока мы разговариваем.
— Вау, значит, всё… закончилось? — мне не казалось, что всё закончилось, но, наверное, так и было, ведь откуда мне знать, что он делает, когда мы не вместе, откуда мне знать, кого исключат?
— Всё кончено.
Его взгляд был нежен, а прикосновение ласковым, когда он заправил прядь моих волос за ухо.
— Ты ведь очень боялась, да?
— За Дейзи.
— Верно, за Дейзи.
Мой желудок перевернулся от горя и страха.
— Вот почему… наверное, именно поэтому я и пришла — чтобы сказать тебе, что она пропустила семестр, вернулась домой.
— Она может вернуться весной.
Могла ли она это сделать? Её отец мог не позволить ей уехать — к началу следующего семестра она могла быть замужем и беременна, а беспокойство ощущалось как птичка в моей грудной клетке.
— Возможно.
— А как же ты? — спросил он. — Ты поедешь домой, когда закончится семестр?
— Я должна — общежития закрываются.
— А твой отец? Тот, кто поставил тебе синяк под глазом?
Я вздрогнула.
— Что мне делать вместо этого? Переехать в дом начальника?