Профессор без штанов
Шрифт:
– Куриные, что ли, яйца?
– обиделся продавец.
– А вам какие надо? Крокодильи?
– Коллекционные.
– Это как? Тухлые?
Тут мы узнали, что многие любители природы собирают птичьи яйца. Коллекционируют. И обмениваются ими, как марками или монетами.
И тут же мы вспомнили, что у нашего папы тоже есть такая коллекция. Не очень, правда, богатая. Всего из двух яиц. Одно - куропаточье, а другое - страусиное. Величиной с хорошую продолговатую дыню. Только ослепительно белую. Ему это яйцо какой-то
Алешка тут же смекнул свою выгоду:
– Два крокодила - одно яйцо. Страусиное.
Продавец вздрогнул от счастья. Но не уступил:
– Один крокодильчик, вот этот, самый юный, плюс корм для него.
– Сначала крокодил?
– попытался схитрить Алешка.
– Вечером деньги - утром стулья.
– Договорились, - важно кивнул Алешка.
– Будут вам или деньги, или стулья.
И мы пошли дальше по рядам - любоваться многообразием земной, водной и земноводной фауны нашей планеты.
– Эх, Дим, - вздохнул Алешка, глядя, как скачет в клетке простая красивая синичка.
– Был бы я миллионер, я бы их всех купил, одним разом.
– Он задумчиво помолчал.
– И одним разом выпустил бы их всех на волю.
А когда мы садились в машину, жестко добавил:
– А людей, которые животных в клетках держат, я бы на их место пересажал. Годика на два.
Спорный, однако, тезис. Шибко спорный.
Тут пришел дядя Федор и стал укладывать в багажник какие-то железяки и даже запасное колесо.
– Вот так вот!
– удовлетворенно захлопнул он крышку багажника.
– Разжился. На то и Птичка.
А я и не знал, что, кроме живой природы, тут и неживой торгуют.
– Места знать надо, - поучительно сказал на это дядя Федор, садясь за руль.
– Куда закатимся?
– В школу, - сказал Алешка.
– Соскучился?
– ухмыльнулся дядя Федор.
– Беспокоюсь, - лаконично объяснил Алешка.
…И было от чего. Когда мы подъехали к родной школе, возле нее стояли две милицейские машины, плакала наша уборщица тетя Груня и сердито размахивал руками наш директор.
– Так я и знал, - прошептал Алешка.
Глава IX. МАМА УЛИТОК НЕ ЕСТ!
Дядя Федор предусмотрительно остановил машину поодаль, а мы с Алешкой вмешались в небольшую толпу зрителей.
Милиция на входе никого внутрь не пускала - там работала оперативная группа. По той причине, что в здании школы была совершена попытка кражи. С некоторым элементом насильственных действий. Об этом нам рассказала всхлипывающая тетя Груня, которую уже успели допросить оперативники. Результаты допроса: тетя Груня, как обычно, спала себе спокойно в учительской на диване. Под утро ей понадобилось выйти «по личному делу». А вот выйти она не смогла.
– Торкнулась в дверь - никак не отворяется. Уж я так шибко в нее билась - все без толку. Потом уж как ахнула и в калидор вылетела. Глядь -
Картина прояснилась. Неизвестные лица выставили окно на втором этаже (в Алешкином, кстати, классе), проникли в здание, заблокировали дверь в учительскую, где отважно храпела тетя Груня, палкой от швабры и направились в спортзал. Там они перевернули все, что смогли, даже под старыми матами шарили - что-то искали.
– Даже акварий перепрокинули, - возмущалась тетя Груня.
– Всю воду по полу разлили.
– А Невидимка?
– спросил Алешка.
– Рыбка там была.
– Никого там не было, - отрезала тетя Груня. И проявила прозорливость: - Это все эта… легенда ваша. Одни булки размокшие. И конфеты тухлые.
В общем, ничего полезного для себя грабители в спортзале не нашли. Тогда они поймали в коридоре тетю Груню и устроили ей допрос.
– Три мужика, - рассказывала она, - все в чулках на мордах - страшные! И говорят: где, бабка, зверей прячешь? Я говорю: у нас тут зверей, кроме тараканов, не водится. А ежели вы про школьников - так они все на каникулах. Поругались на меня и ушли.
Алешка у тети Груни любимцем был - он всегда с ней вежливо здоровался и подолгу беседовал, когда его выгоняли с уроков из класса. Она его очень уважала. И поэтому рассказала больше, чем милиции.
– Я, Леньк, так испужалась, так испужалась, в туалете спряталась. А потом думаю: дай-ка гляну, куда они еще полезут. Думаю, как бы буфет не ограбили. Тама с весны в белом шкафе булочки остались, невостребованные…
Эти булочки, наверное, уже в сухари превратились, они и в мае уже черствыми были, потому и остались невостребованными.
– …Но ничего больше вроде не взяли, я за ними на цыпочках кралась. Они все ругались на какого-то Борю. Нет, не Борю. Бирмана вроде.
– Бира?
– уточнил внимательно слушавший ее Алешка.
– О!
– тетя Груня обрадовалась.
– Точно сказал. Бирма! Знакомый тебе?
Алешка дипломатично промолчал.
– Вот… А потом в окошко вылезли и уехали. Уж я так рада была!
Еще бы ей не радоваться - булочки с плесенью не забрали.
– А на чем уехали?
– нетерпеливо спросил Алешка.
Тетя Груня подумала. Собрала на лбу морщины, потерла подбородок.
– На машине!
Ну не на паровозе же! Как у Лешки терпения хватает?
– На какой?
– На такой вот!
– Тетя Груня широко развела руки, посмотрела на них критически и чуть свела снова.
– Нет, на такой, помене.
– А цвет?
– Красная! Ну прям как морковка.
– Дим, - вдруг сказал Алешка.
– Посиди с тетей Груней, успокой ее, а я сейчас приду.
– И куда-то умчался.
– Посидим, теть Грунь, - тупо предложил я.
– Успокоимся.