Проект «Юпитер»
Шрифт:
За последующие два года произошло много такого, что нам, простым, обычным людям, понять очень трудно. В каком-то смысле создалось почти дарвиновское противоречие — в одной экологической нише вдруг оказалось сразу два разных биологических вида. Собственно, мы были только подвидами — homo sapiens sapiens и homo sapiens pacificans, потому что возможность скрещивания сохранилась.
Потом нас, «нормальных» людей, которые уже в следующем поколении будут считаться немного неполноценными, начали переселять в изолированные места. И тогда Марти попросил меня стать главным посредником, представлять интересы тех американцев, которые будут жить на Кубе, в Пуэрто-Рико и в Британской Колумбии. Я сперва отказался, но потом все же польстился на это предложение. Во всем мире было только двадцать три «нормальных», которые когда-либо подключались с гуманизированными людьми. Так что мы должны были приобрести очень большую значимость для других «нормальных», которые расселились на Тасмании, в Тайване, Шри-Ланке, Занзибаре и прочих подобных островах.
За эти два года хаоса постепенно установился новый порядок. Он начал обрисовываться уже в тот первый день, когда Клод провел двенадцатилетнюю девочку на базу, чтобы она подключилась напрямую со своими братьями и сестрами в Здании 31.
Время близилось к полудню. Мы с Амелией устали, как собаки, но не хотели, просто не могли спать. А я вообще не собирался больше спать в той комнате, хотя ко мне подходил дневальный и сообщил, что там все «прибрано». Отмыто, отчищено и мусор вынесен — пара мешков с человечиной.
К нам подошла женщина с корзинами, в которых лежали ломти хлеба и сваренные вкрутую яйца. Мы расстелили на ступеньках кусок газеты и перекусили, размазав яйца по хлебу.
Тут подошла еще одна женщина, средних лет, с радостной улыбкой на лице. Я сперва ее не узнал.
— Вы — сержант Класс? Джулиан?
— Buenos dias [20] , — поздоровался я.
— Я обязана вам всем, что у меня есть, —
И тут я вспомнил — это лицо и этот голос.
20
Добрый день (исп. ).
— Мэр Мадеро?
Она кивнула.
— Несколько месяцев назад, когда мы летели на вертолете, вы не дали мне себя убить. Я попала в la Zona и была conectada [21] , и вот теперь я жива, и более чем жива. Только благодаря вашему состраданию и внимательности. Все время, пока я изменялась, в эти последние две недели, я надеялась, что вы еще живы и мы когда-нибудь сможем — как вы это называете — «подключиться» вместе, — Мадеро улыбнулась. — Какой у вас забавный язык!
21
Подключена (исп. ).
А потом я пришла сюда и узнала, что вы живы, но утратили эту возможность. Но я была с теми, кто знал вас и любил вас, когда вы тоже могли чувствовать сердца других.
Она взяла меня за руку, потом посмотрела на Амелию и протянула ей вторую руку.
— Амелия… Наши с вами сердца тоже соприкасались, хоть и на одно мгновение.
Мы втроем молча взялись за руки, соединившись в замкнутое кольцо. Трое людей, которые едва не расстались с жизнью — из-за любви, из-за гнева, из-за скорби.
— Вы… Вы… No hay palabras [22] , — выдохнула из себя Мадеро. — Я не в силах выразить это словами! — она высвободила свои руки и пошла к берегу, плача от счастья.
Мы сели и какое-то время смотрели ей вслед, крепко держась за руки, а наш хлеб с яйцами засыхал на солнце.
Одни, но вместе. И так будет всегда.
22
Нет слов (исп. ).