Проект «Ватикан»
Шрифт:
— Такой спор, — махнул рукой Джеймс, — можно продолжать вечно.
— А Эрни удалось определить координаты этих создателей планет?
— Думаю, нет, — сказал Герб. — Он возвращался туда несколько раз. У него даже появился интерес к ситуациям, создаваемым в тех мирах, которые эта цивилизация пекла, как блины. Но в конце концов интерес пропал, и он решил больше туда не возвращаться.
— Пожалуй, он был прав, — задумчиво проговорил Джеймс. — И ему повезло, что он сумел вовремя выбраться оттуда. Порой просто ничего нельзя поделать с собой —
— А я вот о чем думаю, — проговорила Мардж. — Помните, несколько лет назад Бетси напоролась на выживший из ума старый компьютер? Где-то в одной из шаровидных туманностей, как раз за границей Галактики. Этот компьютер до сих пор правит целой армадой фантастической техники, созданной с совершенно непостижимой, загадочной целью. Состояние дел там, похоже, в полном развале — техника постепенно выходит из строя из-за отсутствия должного ухода. Чем должны заниматься все эти машины, Бетси выяснить не удалось. Вся планета была похожа на свалку ржавой рухляди. Скорее всего, когда-то там существовала разумная биологическая жизнь, но она ли создала всю эту технику, Бетси выяснить не удалось. Органической жизни там на сегодняшний день либо совсем не сохранилось, либо те её представители, что ухитрились выжить, скрываются.
— Бетси продолжает работать над этим, — уточнила Энн.
— Да, скорее всего, какое-то время она ещё будет этим заниматься, согласишься Герб. — Ватикан проявляет особый интерес к этому компьютеру-маразматику. Им, наверное, хочется выяснить, как он сошёл с ума. Прямо никто ничего не говорит, но, я думаю, в Ватикане опасаются, как бы чего-нибудь в этом роде не стряслось с Его Святейшеством.
— Но Папа не такой уж старый, — возразила Мардж. — И вряд ли у кого-то есть основания подозревать его в старческом слабоумии.
— О да, — улыбнулся Джеймс. — Он у нас ещё хоть куда, мальчишка, можно сказать. Но время идёт. Пройдёт, скажем, миллион лет… Ватикан может смотреть на миллион лет вперёд.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивнул Герб. — Роботы — самые упрямые создания на свете. Вот уж кто не отступится от задуманного ни за какие коврижки. А уж ватиканские роботы всех упрямцев переупрямят. А уж через миллион лет… Вся Галактика будет у них в руках, это я вам точно говорю.
Глава 36
Джилл решила, что пора, наконец, навестить Мэри. Она пришла в клинику и разыскала палату, где лежала Мэри. В дверях её встретила сестра.
— Вы можете побыть у неё буквально несколько минут, — предупредила она Джилл. — Не разговаривайте с ней, прошу вас.
Джилл сделала несколько шагов, но остановилась, не спуская глаз с мертвенно бледной женщины на кровати. Тело с трудом угадывалось по простыней, до того Мэри исхудала. Седые волосы разметались по подушке. Руки были сложены на груди поверх простыни, скрюченные пальцы сплелись так, что казалось, никогда не расцепятся. Тонкие, сухие губы
«Живые мощи, — подумала Джилл. — Мумия, настоящая мумия! Точь-в-точь, как тот средневековый отшельник, который умудрился довести себя до такого состояния изнурительным постом. Да-да, я видела такой рисунок в одной древней книге. И эту несчастные собираются провозгласить святой!»
Глаза Мэри медленно приоткрылись — словно это стоило ей величайшего усилия. Голова её была повёрнута так, что казалось, она смотрит на Джилл.
Губы вяло зашевелились, и хриплый шёпот разорвал могильную тишину палаты.
— Кто ты? — спросила Мэри.
Невольно понизив голос, Джилл прошептала:
— Я — Джилл. Вот пришла навестить вас.
Губы Мэри скривились в усмешке.
— Не-е-т. Ты не Джилл… Про Джилл я слыхала… но никогда её не видела… А тебя я видела… где-то я тебя видела…
Джилл медленно покачала головой, пытаясь успокоить больную.
— Я узнаю тебя, — упрямо шептала Мэри. — Давным-давно мы с тобой разговаривали, а вот где — не помню…
Сестра подошла к Джилл и хотела ей что-то сказать, но в этот момент Мэри снова заговорила.
— Подойди поближе… — попросила она. — Подойди, дай мне разглядеть тебя… Я сегодня плохо вижу. Наклонись… я разгляжу тебя…
Джилл послушно подошла к кровати и наклонилась к больной.
Руки Мэри с трудом разъединились. Мэри подняла руку и коснулась щеки Джилл.
— Да-да, — проговорила она, слабо улыбнувшись, — я тебя знаю.
Рука её тут же упала на простыню, веки сомкнулись.
Сестра потянула Джилл за рукав.
— Мисс, уходите, — потребовала она. — Вам надо уйти.
— Сама знаю, что надо, — отрезала Джилл и, вырвав руку, повернулась и вышла из палаты.
Выйдя из клиники, она глубоко, всей грудью вдохнула. Ей казалось, что она вышла из тюрьмы на волю. «Там, в палате, смерть, — сказала она себе. — Смерть и… что-то ещё…»
Солнце клонилось к западу, посылая планете последнее закатное тепло, ласковое, баюкающее. Сейчас, только сейчас, впервые за все время, что она прожила на Харизме, Джилл вдруг заметила красоту окружающего мира. Этот мир перестал быть для неё чужим, странным местом, где стояла непостижимая громада Ватикана, он стал родным и близким — здесь она жила, здесь ей было хорошо.
Ватикан был частью этого мира, он пустил корни в его землю и теперь рос здесь, как растут деревья и трава. К востоку и югу простирались сады и огород — пасторальный, идиллический оазис, окружавший здания Ватикана и посёлка и роднивший Ватикан с планетой. На западе высились горы — скопление причудливых теней, театр, в котором никогда не прекращалось представление. Горы, в которые Джейсон влюбился с первого взгляда. А она тогда пожимала плечами и удивлялась — что он в них такого нашёл? Горы как горы.