Проект Омега
Шрифт:
Клык сел на место и кивком дал Майку знак продолжать.
Значит, Макс его зовет. Значит, он ей понадобился. Про своего крылатого Франкенштейна [16] она помалкивает. Коли он еще там, Клыку там не место.
Но, с другой стороны, она явно наступила на горло своей гордости. Ей это, поди, дорогого стоило. И блог-то его она всерьез никогда не воспринимала. Но теперь, видать, ее совсем приперло, раз она через блог с ним связалась и умоляет вернуться. Может, умоляет, конечно, не то слово, но и-мейл этот — максимум, на что Макс способна.
16
Виктор Франкенштейн —
Что их в Германию понесло? Что они там делают? Каким образом они там оказались? И как ему с мальчишками до Европы добираться?
Он посмотрел на дату и-мейла. Он пришел сегодня рано утром. Германия часов на десять впереди…
И что Макс называет «по-настоящему большой бедой»? Как будто бывают не по-настоящему большие беды. Какой же понадобилось случиться беде, чтобы заставить ее забыть свою гордость и позвать его на подмогу.
Похоже, дело там у нее, действительно, хреново. Только как именно хреново, ему даже не представить.
— О'кей, готово, — говорит Майк, откидываясь на стуле. На лице его играет гордая удовлетворенная улыбка. — Сработает, как вирус. Но пойдет к народу в почту, как и-мейл. И не беспокойся, пожалуйста, вирус — только в смысле распространения. Никакого вреда от него не будет. Никакие компы не гигнутся.
Потом подумал-подумал и добавил:
— Я, по крайней мере, так думаю. Короче, давай, печатай свой текст и жми вот сюда в это окошко. Я тут специальную клавишу тебе нарисовал. А там видно будет.
Клык замер. Вот он, его шанс рассказать всю правду всем ребятам на свете. По всей планете они прочтут его послание.
Вот он, ЕГО шанс спасти мир.
Он садится и начинает писать.
94
Кому:закрытый список корреспондентов
Отправитель:Клык
Тема:СРОЧНО! Вернуть нашу планету!
Привет! Если вы получили это письмо, значит, у нас еще есть надежда. У мира еще есть надежда.
Короче, перехожу к делу. Взрослые разносят нашу прекрасную голубую планету на части. Громят ее ради наживы. Не слишком-то это разумно, но факт остается фактом. Они предпочитают деньги чистому воздуху и чистой воде. Им плевать на нас, на тех, кому наследовать то, что останется от планеты Земля после их злодеяний.
Группа ученых хочет вернуть планету, спасти ее, пока не поздно. Не согласиться с ними трудно. Беда только в том, что они собираются для этого уничтожить половину населения. Вот и получается, что выбор такой: спасай Землю от загрязнения, чтобы не вымерли люди или… сразу убей всех подряд и не трать времени понапрасну.
Это порочная логика. Что хотите, про меня думайте, но я с этим планом категорически не согласен.
У ученых, о которых я говорю, есть еще один вариант. Они пытаются создать нового человека. Особо устойчивый тип, который сможет пережить ядерную зиму и тому подобные катастрофы. Я не буду сейчас вдаваться в подробности. Поверьте мне пока на слово. Эта затея ничуть не менее безумная, чем их план уничтожения половины населения.
Что я хочу здесь сказать? Дело за нами. За тобой и за мной. За мной и моей стаей, за тобой и твоими друзьями. Нам нужна чистая и безопасная планета. На которой нет злодеяний и разрушений. Со всеми на ней живущими. Всеми до единого. Все дети, все подростки, наше поколение, мы спасем Землю, мы сохраним всех живущих на ней людей. Мы сохраним на ней все живое!
Нас много. Нам это вполне по силам. Но нам необходимо объединиться. Необходимо активно взяться за дело. Выйти на улицу. А не сидеть перед теликом и не играть в экс-бокс. То, о чем я говорю, — не игра. Этого врага, реального врага, пультом дистанционного управления не победить.
Вернем себе нашу планету! Наше — важное и нужное — поколение, соединяйтесь!
Я, Клык, призываю вас: ВСТАВАЙТЕ ПОД МОИ ЗНАМЕНА!
95
Через плечо Клыка Газман дочитал последнюю строчку:
— А я бы от экс-бокс вовсе даже не отказался.
— Классное послание, кореш, — говорит Майк. — Я хоть сейчас на демонстрацию готов выйти. А что ты теперь делать будешь?
— Теперь, — нахмурился Клык и сосредоточился на новом и-мейле, — теперь мы отправляемся в Германию.
На то, как скачет его сердце при одной мысли, что он увидит ее снова — всех их увидит, — Клык старается не обращать внимания. Он, конечно психанет, если этот ее кретин по-прежнему с ней. Но есть кретин или его нет, раскалывать стаю было нельзя. Если настает конец света, в последний час им надо быть вместе.
Кому:Макс
Отправитель:Клык
Тема:Здорово
Здорово, Макс. Летим. Надеюсь, это не шутка.
И он нажал на клавишу отправления.
96
Помнишь, дорогой читатель, старинное выражение: в каждой шутке есть доля правды. А теперь рассуди, пожалуйста, где шутка, а где правда. И, главное, где доля чего?
Вот смотри: мы в подземелье в Германии, прикованные в каземате. Моя мать — патологическая ледышка с каменным сердцем. Да еще псих ненормальный, обуреваемый манией величия. А лучший друг с половиной моей стаи откололся и ударился в бега.
Так где тут получается шутка, дорогой читатель? И если есть во всей этой катавасии доля правды, то какая она, эта правда?
— Макс, ты опять что-то бормочешь, — голос у Надж совсем усталый.
— Прости, — я вздыхаю и поднимаюсь на ноги.
Все мы за одну ногу прикованы цепями к каменной стене. Цепи длиной футов восемь. Так что можно немного ходить. Видишь, мамашка-то у меня оказалась мягкосердечная. Могла бы ведь и за обе руки приковать, и на короткую цепь посадить. Ан нет, пожалела.
Я имею в виду, что, коли мне подай доказательство ее материнской любви, так вот оно и есть, доказательство это. Правильно я говорю?
Тотал подтянулся и, когда я мимо него проходила, ласково и нежно ткнулся мне мордой в ногу и тихонько укоризненно тявкнул:
— Опять бормочешь.
— Больше не буду.
Отодвигаюсь от них подальше, сколько моя цепь мне позволяет.
Вот тебе, пожалуйста, дорогой читатель, картинка. От моего отчаяния и горя даже моя стая с ума сходит. Я не могу быть им поддержкой — только хуже делаю. А помощи у Клыка кто попросил? Кто его вернуться умолял? Я написала ему, потому что не могу без него больше. Он мне нужен. Так что, дорогой читатель, твоя несгибаемая Максимум Райд оказалась на поверку просто слезливой и бессильной дамочкой.
Что, удивлен? Не видел меня еще в такой «отличной форме»? Я и сама себя еще такой не видела. Мне и самой все это в новинку.
— Ты раньше не бормотала себе под нос все время. Что с тобой? — Ари подползает ко мне поближе.
— Я раньше была в своем уме, а теперь чуток сбрендила.
— А-а-а, понятно…
Смотрю, как он водит пальцем по полу и неожиданно вспоминаю, как он сказал мне, что не умеет читать.
Я знаю, он пристально за мной наблюдает, и медленно рисую по грязи большую букву «А». Потом «Р». И еще «И».
— Смотри, так пишется «АРИ». — И снова пишу, теперь уже все буквы вместе. — Давай теперь ты.
Он начинает медленно выводить «А», но останавливается, не дописав перекладины:
— Зачем мне теперь это?
Он прав, зачем? Срок его вот-вот истечет. Какая теперь разница, умеет он писать или нет?
— Имя свое писать всегда надо уметь. В любых обстоятельствах. — Голос у меня крепнет и, как ни странно, звучит вполне убедительно. И я снова подталкиваю его руку к полу. — Давай, сначала «А».