Проект Омега
Шрифт:
— Высе, тем самалет? — восхищенно вступает третий член группы.
Надж убежденно кивает:
— Мы так высоко можем залететь, что там даже не слышно, как резинка вокруг пальца вертится — бз-бз-бз. — Она сделала несколько вращательных движений пальцем и насупилась. — Вы имеете в виду игрушечный самолет?
Тер Борчт не выдерживает и вскакивает на ноги.
— Хфатит! Вы ничего не добейтесь от этих недоделки!
— Ну что ты, Борчтик, не нервничай. Такие хорошие люди пришли с нами поговорить. Они знают, мы можем летать очень высоко. Они знают,
Ну-ка, думаю, дай я этой морковкой у них перед носом помашу, вот и посмотрим, что они дальше будут делать. Проведем и сами маленький научный эксперимент.
Похоже, клюнули на мою морковку. Пятеро иностранцев как сумасшедшие записывают каждое мое слово. А тер Борчт, скрипнув зубами, тяжело опустился на место.
— Тебе бы, Борчтик, надо было прекратить есть жареное. — Похлопав себя по животу, показываю ему на его массивное брюхо. Подмигиваю ему и с серьезным видом поворачиваюсь к азиатам-белохалатникам:
— Вам, может быть, будет интересно узнать, что нам требуется значительное количество топлива. Каждые два часа плюшки, молочный коктейль, куриные котлетки, стейк, сосиска и…
— Гамбургеры, — подсказывает Ангел, — морковный торт и пастрами, и жареная картошка, и…
— Вафли, — вступает Надж, — и французский батон, и картошка, запеченная с сыром и беконом. Бекон можно даже так, без картошки. В случае чего, сойдет просто хлеб с ореховым маслом и сникерс.
— Многослойный бутерброд, — рыкнул вдруг Ари хриплым голосом. Они совсем обалдели, как будто совершенно не ожидали от него дара речи.
Иностранцы сгрудились и давай наперебой что-то возбужденно лепетать. А я многозначительно повела нашим бровями, мол, сейчас нам и подфартить может. Глядишь, поесть дадут.
— Вам не нужен есть, — тер Борчт, очевидно, слегка успокоился. — Вы все равно скоро умирайт.
Главный азиат подходит к нему, что-то говорит, и тер Борчт снова заводится. Слышу, как он отвечает:
— Нет, уже поздно!
— Почему ты не можешь залезть в их головы? — шепчу я Ангелу. — Сделай, чтобы они везде муравьев увидели или что-нибудь в этом роде.
— Не получается у меня ничего. Я пробовала. Только начинаю пробираться — меня как будто выпихивает кто. Словно заслонка какая-то стоит с пружиной.
— Не надо было в красках еду расписывать. Я теперь точно проголодалась, — шепотом жалуется Надж. И Ари тут же подхватывает:
— Я тоже.
— И я, и я, — пищит Тотал, — я готов одного из них живьем сожрать.
Мы скривились от отвращения. Есть этих иностранцев даже с голодухи никому из нас неохота.
Но тут все присутствующие, включая тер Борчта, азиатов-белохалатников, нас и даже флайбоев, поворачиваются на звук открывающейся двери.
В комнате стоит МУМ. И, если честно, при виде меня на ее лице не заметно большого счастья.
102
МУМ, Мариан Янсен, так тепло приветствовала
— Ну как, вы получили необходимую вам информацию? — громко и жизнерадостно спрашивает она иностранных белохалатников.
Тер Борчт сердито сопит, сидя за своим столом. Она бросает на него вопросительный взгляд, кивает в нашу сторону и справляется у всех присутствующих (нас, разумеется, она не спрашивает):
— Они пошли на взаимодействие?
— А как ты думаешь? — отвечаю я ей вопросом на вопрос в ту же секунду, как Белый-лабораторный-халат говорит:
— Нет.
Мариан достает из кармана персональный микрокомпьютер:
— Я же говорила, что у меня на них собрана доскональная информация. Но насколько я поняла, вы хотели войти с ними в интерактивный контакт. Теперь я с радостью предоставлю вам всю необходимую информацию. Так, значит, какие были у вас вопросы?
— Их скорость полета?
Мариан щелкнула персональным электронным органайзером:
— Вот эта — Макс, — показывает она на меня, — с легкостью превышает скорость двести миль в час в горизонтальном и вертикальном полете вверх. Скорость в полете вниз — больше двухсот шестидесяти миль.
Цифры явно произвели на иностранных гостей большое впечатление. По шее у меня начинают бегать мурашки.
— Как высоко они могут летать?
— Документированы полеты Макс на высоте примерно тридцати одной тысячи футов над землей. Но там она может оставаться ограниченное время. Ее потребность в кислороде в состоянии гибко меняться в зависимости от высоты полета. Нормальная комфортная для нее высота обычно между пятнадцатью и двадцатью двумя тысячами футов.
Белохалатники восхищенно переглядываются и записывают все это в блокноты. Один вносит цифры в калькулятор, что-то подсчитывает и показывает остальным результат.
Чувствую устремленные на меня взгляды Надж и Ангела. Но мне на них смотреть тяжело. Клянусь, эта шпионка выудила все цифры из моего чипа, который я заставила доктора Мартинез любой ценой достать у меня из руки.
Между тем главный иностранец, очевидно, что-то прикидывает:
— А какой вес она может поднять?
— По моим сведениям, в течение часа они могут нести до четырех пятых собственного веса, — отвечает ему Мариан, — а половину собственного веса могут нести неограниченное время.
Она что, наши рюкзаки взвешивала?
— Какой у них процент жира по отношению к мускульной массе? Хорошо ли они плавают?
Не думаю, что стоит им сообщать о способности Ангела дышать под водой.
— Я полагаю, они обладают нормальной среднестатистической способностью плавать, но с повышенной выносливостью. Процент жира по отношению к мускульной массе низок. Возьмите, к примеру, Макс. При тонкокостной структуре главная составляющая ее конструкции — это мышцы.
«Главная составляющая ее конструкции…» — как будто я по схеме на конвейере собрана.