Проект Омега
Шрифт:
Наконец, я не выдерживаю:
— Что с тобой происходит?
Клык как будто ждал моего вопроса. Поднявшись на несколько футов выше, пристраивается прямо надо мной и держит ровную скорость. Самый верный способ на лету передать что-то из рук в руки. Протягиваю ему вверх руку, он наклоняется и вкладывает мне в ладонь маленький бумажный квадратик.
Пока я его рассматриваю, Клык снова перестраивается и мы опять летим крыло к крылу.
Я ее сразу узнала. Это фотография маленького Газмана, найденная нами миллион лет назад в облюбованном
— Зачем ты ее с собой взял?
— Я ее не брал. — Голос у него, как всегда, спокоен. Но я вижу, как он напряжен. — Я ее нашел.
— Что? — Чепуха какая-то. Ничего не понимаю. — Нашел где?
— Среди книг доктора Мартинез, у нее дома, в ее кабинете. — Он внимательно на меня смотрит. — Между книг о птицах и о… теории рекомбинирования ДНК.
34
Если бы информация обладала физической силой, голову мне разнесло бы в клочки. И на парковке далеко под нами не осталось бы ни одной тачки, не заляпанной моими растекшимися мозгами.
Короче, поскольку голова у меня осталась цела, скажу просто: меня поразило как громом. Эффект не слишком легко достижимый. Челюсть отвалилась, и закрывать ее пришлось с усилием здоровой правой рукой.
Не случайно я в стае командир. Я имею в виду, что я старше всех, всех сильнее, всех быстрее и целеустремленнее. Я хочу быть командиром. Я готова принимать решения. И теперь, со своей всегдашней проницательностью, я сложила два и два и пришла к единственно возможному, целящему в самую суть дела вопросу:
— Чего-о-о?
— Я нашел фотографию в кабинете доктора Мартинез, — снова начинает Клык, но я тут же замахала на него рукой, чтоб он заткнулся.
— Ты что, ее кабинет обыскивал?
Мне самой ни за что не пришло бы это в голову. Ни в первый раз, ни теперь.
Лицо у Клыка абсолютно непроницаемо:
— Мне нужны были скрепки.
— Получается, что у нее есть книги по генетике и генетическим экспериментам?
— И про птиц.
— Но она ветеринар.
— Кто спорит-то, конечно ветеринар. Но анатомия птиц, плюс теории рекомбинантной ДНК, плюс фотография Газмана…
— Ни хрена себе. Подожди, у меня мозги заклинило. — Растираю себе лоб правой рукой.
Макс, перед тобой разложены фрагменты общей большой картины. Тебе остается только собрать ее воедино.
Ты уже догадался, проницательный читатель, что мой внутренний Голос не может избежать такого удобного случая и не дать мне очередной полезный совет. Как только не стыдно пичкать меня такой бездарной чухней! Этакую галиматью любая уличная цыганка-гадалка наплетет.
— Что ты говоришь! Всего-навсего собрать их воедино? Отлично! Премного благодарна за твои указания. А раньше ты мне этого сказать не мог? Ты…
Вдруг понимаю, что препираюсь с ним вслух и замолкаю.
Не
С сомнением качаю головой:
— Не знаю, что тут за фокус. Знаю, что она помогла мне. Теперь уже дважды.
Он молчит. Что, как всегда, меня страшно раздражает.
Мы практически уже на месте. Вот каньон, в котором мы оставили стаю. Сканирую каждый камень, каждый уступ. Нигде никаких следов дыма от их костра. Молодцы. Хоть на сей раз сидят тихо. Хоть на сей раз…
Мы с Клыком приземлились в каньоне. Но нам уже все понятно. Мы поняли все еще с высоты двухсот футов. Ворошить пепел или разыскивать следы бесполезно. Хотя мы, конечно, и ворошим, и разыскиваем.
Правда ужасно простая и просто ужасная: стаи здесь нет уже как минимум два дня. А полный разгром на дне каньона — это однозначное свидетельство, что их утащили отсюда силой.
Пока я прохлаждалась да набивала себе пузо пирожками, мою семью изловили и повязали. Со всеми вытекающими последствиями.
— Черт!
На самом деле я обозначила ситуацию гораздо круче.
35
Надж, наконец, открывает глаза. Грузовик все еще едет. Последние несколько часов совершенно выпали из памяти. Значит, она спала.
Газ и Игги тоже, кажется, спят. Лежат, скорчившись, и глаза закрыты. А совершенно изможденный Тотал свернулся на боку и почти не дышит.
Ангел исчезла. Клык и Макс неизвестно где и вовсе не подозревают, какая со стаей случилась беда. Игги, похоже, сдался.
Газман молчит. Но Надж знает, он даже себе боится признаться в том, как ему страшно. Его грязные щеки исполосованы высохшими дорожками слез, и от этого он похож на маленького беззащитного мальчика. Таким она его никогда не видела.
Надж слегка подвинулась. Теперь ей видно всех пятерых флайбоев. Расселись впереди на полу у самой кабины — точь-в-точь ирейзеры. В полумраке и на расстоянии — не отличить. Но приглядись хорошенько, и сразу окажется, что шерсть не такая густая. Что шкура тоньше. Что под ней проступает металлический костяк. Что их стопроцентно волчьи морды никогда не знали человеческого обличья.
Она снова закрывает глаза. Сил нет. Все тело болит. Она слишком устала, чтобы о чем-то думать. Только бы был план. Только бы понять, что делать, чтобы кончился этот ужасный кошмар.
Скрежет тормозов резанул по барабанным перепонкам. Грузовик содрогнулся и встал. Рывком двинулся снова. Похоже, он слетел с шоссе, и теперь его несет по бездорожью. Их и без того избитые тела подбрасывает, как дрова. Надж закусила губу — только бы не закричать. Еще ухаб, еще колдобина. Мотор заглох — стоп. Газ, Игги и Тотал очнулись от сотрясения. Ребята стараются сесть. Но как тут сядешь, если руки связаны за спиной.