Проект Омега

Паттерсон Джеймс

— Прикольно! — радуется Газ, даже забыв про страх. — Похоже их перед полетом всех в бензине искупали.

— У них нет рассудка, — говорит Ангел.

Надж явно не понимает, о чем это она.

— У них нет рассудка, — еще раз повторяет Ангел и расстроенно поясняет, — они не размышляют, не думают. Я ничего с ними не могу поделать.

— А я зато могу их покусать, — воинственно кричит Тотал. Он бегает кругами, подпрыгивает и щелкает зубами. — А ну я их сейчас! Клыки вонжу!

— Тотал! — зовет его Ангел. — Поосторожней! Вернись немедленно!

— Я

их сейчас проучу! — продолжает вопить разбушевавшийся пес, не слушая ее.

Конечно, стая сражалась не на жизнь, а на смерть. Макс всегда их учила стоять до последнего. Никогда не сдаваться без боя. Если только не разумнее взять ноги в руки и бежать.

«Бежать было бы здорово, — думает Надж. — Только некуда. Флайбои заполонили весь каньон».

Похоже, они металлические. От ирейзеров у них только наружный верхний слой. От тех, что сгорели, остался один металл, к которому кое-где приварились остатки расплавленной и кошмарно смердящей шкуры.

Игги использовал уже все бомбы, какие у него только были в запасе. Надж понятия не имеет, где он их прячет. Макс наверняка тоже не в курсе. Но что бомбы! Пятнадцати, максимум двадцати флайбоев как не бывало — разорвало на кусочки. А что толку — это же капля в море.

Короче, стая в ловушке. Скорее всего, даже если бы Макс и Клык были с ними, флайбоям потребовалась бы всего пара лишних минут, чтобы совладать и с ними. Такая вот безнадега…

Не прошло и двадцати минут, как всю стаю повязали, скрутили по рукам и ногам, превратив в неподвижные тюки. Даже Тотала. Подхватив свою добычу, флайбои поднялись в воздух.

Надж видела, как всем им залепляли рты: Игги, Газу, Ангелу, Тоталу. А ей самой — чуть не в первую очередь.

«Не бойтесь, — послала Ангел каждому из них мысленное напутствие. — Не бойтесь! Макс и Клык вернутся. Они найдут нас. Они, знаете, какие злые будут».

Надж старалась не думать. Только бы не напугать Ангела еще больше. Но полностью выключить мозг ей не удавалось. Так что Ангел без труда могла слышать, как она думает: «Ни Макс, ни Клык нас не спасут. Нас теперь никто не спасет. Это конец».

22

На следующее утро, как ни в чем не бывало, я вернулась в пещеру к Клыку. Сделала вид, что мое генетически улучшенное сердце вчера не трепетало и что я ни на секунду не представляла себя в кринолине спускающейся вниз по лестнице, как Скарлет О'Хара.

Нет, трепет в сердце и прочие дамские штучки — это не мой стиль. Я просто с разгону приземлилась, подняв фонтан гравия и пыли, и скомандовала:

— Вперед!

Но делать вид — одно, а трезво оценивать ситуацию — другое. Поэтому, дорогой читатель, привожу нынешний перечень заноз, сидящих в чувствительных местах и мешающих мне жить:

1. Натянутые отношения с Клыком.

2. Беспокойство за оставленную стаю.

3. Навязчивое стремление вернуться к исполнению нашей миссии.

4. Всегдашнее: пропитание, кров, ожидаемая продолжительность жизни и т. д.

5. Спасение мира.

Со всем этим и по отдельности-то язву желудка

наживешь. Так что поди теперь, расставь в приоритетном порядке, о чем беспокоиться в первую очередь.

— Ты что притихла? — вклинивается Клык в мои мысли.

Мы летим высоко над землей. Под нами нескончаемые мили голых скалистых гор, бесплодных равнин, индейских резерваций, пустыни, похожей на неглаженую грязную скатерть.

Я посмотрела на него.

— Пользуйся моментом. Радуйся, пока есть возможность.

— Макс… — он ждет, когда я снова на него посмотрю. — Кроме друг друга у нас никого нет. Только друг на друга мы можем положиться, что бы ни случилось. Нам необходимо… поговорить.

Чем с Клыком отношения выяснять, лучше бросьте меня на растерзание в клетку к тиграм!

— Мне больше нравилось твое загадочное молчание. Нечего попусту подробности обмусоливать.

— Что ты имеешь в виду? — он, очевидно, постепенно заводится. — Предлагаешь сделать вид, что ничего не происходит? Это идиотизм! Надо обсудить все в открытую — и дело с концом.

— Ток-шоу для домохозяек насмотрелся, что ли?

Я его в конце концов разозлила, и он заткнулся. У меня отлегло, но я не дура, чтобы не понять: это только временная отсрочка. Вдруг мне в глаза бросилось некое место, над которым мы в тот момент пролетали. Трудно сказать, в Аризоне мы еще или уже в Калифорнии. Нет, чтобы на земле рисовать те же разделительные линии между штатами, что и на карте. Тогда бы можно было сразу сказать, где мы. Но, так ли, иначе, я то место узнала.

— Снижаемся, — коротко, без объяснений бросаю Клыку через плечо, меняю градус наклона тела и уменьшаю угол раскрытия крыльев.

Не задавая лишних вопросов, Клык следует за мной. И, по всему видно, только и мечтает, что свернуть мне шею. Можно подумать, я испугаюсь: он злится на меня не в первый раз. И уж, конечно, не в последний.

Приземляюсь на краю леса около крошечного городка в Аризоне, уверенно направляюсь на запад и две минуты спустя останавливаюсь перед маленьким аккуратным домом, окруженным разросшимся неухоженным садом.

Макс, ты делаешь непоправимую ошибку, — вмешивается Голос. — Уходи отсюда немедленно. Вернись к исполнению своей миссии. Я тебе серьезно это говорю.

Я не обращаю на него ни малейшего внимания. Меня захлестывают воспоминания.

— Где мы? — шепчет Клык.

— У дома Эллы и доктора Мартинез.

Я и сама с трудом в это верю.

23

— Что же это вы нашими летательными способностями пренебрегаете? Что мы тут в кузове грузовика делаем? — шепчет Игги.

В ответ один из флайбоев крепко вмазывает ему под ребро — у-ух!

Надж сморщилась, точно это ее саму ударили. Ей изо всех сил хочется сделать что-нибудь, чтобы Игги поддержать, дать ему понять, что он не один, что они все заодно. Но он слеп и даже не может прочитать написанное на ее лице сострадание.