Проект «Мессия»
Шрифт:
В устоявшейся российской практике слово петух содержит ярко выраженный негативный контекст. На наш взгляд, древний символ русичей был сознательно осквернен, зафоршмачен и опущен врагами России, чтобы вместе с символом отнять у русского народа счастье, которое этот символ олицетворял.
Но пришла пора возродить наш гордый символ! И мы видим, как на наших глазах чудо жар-птица, птица счастья нашего народа восстает, нет, не из пепла! Это было бы слишком просто и ненатурально. Она возрождается из самого что ни на есть русского продукта, из биоматериала, выходящего из самых глубин
– Хренота какая-то, честное слово. Читаю и омерзение берет.
– Это потому, что Вы, Марк Антонович, не почвенник, а интернационалист. Все о мировом коммунизме думаете, о счастье для всего человечества, а конкретно русский народ и его духовная жизнь Вам не особо интересны. Потому-то и проиграло ваше интернационально-ориентированное дзержинско-троцкистское крыло, а победило наше – сталинское, почвенническое. Потому что от корней русских вы оторвались, а мы, сталинисты, наоборот, держимся за свои традиции.
– Хорошо, согласен, написано довольно интересно.
– Это резюме. Там еще научного обоснования на семь томов. Ученые не зря свой хлеб едят.
– Ну вы его, петуха этого, еще в список наследия ЮНЕСКО внесите.
– Отличная мысль, спасибо, Марк Антонович. Вот видите, сколько замечательных почвеннических идей таит Ваше подсознание. Если бы Вы больше о духовном возрождении нашего народа думали, мы бы с Вами давно Россию-матушку с колен подняли.
Было непонятно, шутит собеседник или благодарит всерьез.
– Что касается народной духовности и традиций – в этой области мне с Вами, Николай Игнатьевич, не тягаться. Меня интересует вопрос диалектической первичности: это народ наш тяготеет к говну, а мы просто потакаем ему в его, так сказать, безвкусице, или это мы воспитываем и формируем в нашем народе такие необычные пристрастия?
– Ну, Марк Антонович, это зависит от изначальной позиции, с которой вы подходите к осмыслению своего вопроса. Правота зависит от видения себя, своей роли и функции. Вы ведь изначально уверены, что это мы воспитали и взрастили в народе все его пороки и слабости, а я мыслю по-иному. И в защиту своих представлений каждый из нас может подобрать достаточное количество весомых аргументов. Так что оно и так, и этак. И каждый из нас прав.
Внезапно дверь распахнулась и в кабинет ворвался веселый пожилой носач в щеголеватом костюме-троечке. Из рукавов пиджака выступали манжеты светло-голубой рубашки с запонками.
– Извините за опоздание – пробки, – кокетливо бросил он, усаживаясь в кресло.
– Полюбуйтесь на него, Марк Антонович, наш ловелас опять со свидания сбежал.
«Ловелас» лучезарно улыбнулся и поправил воротничок рубашки с выглядывающим темно-красным нашейным платком.
– О-го, а это что такое? – рука опоздавшего потянулась к коричневой статуэтке, стоящей на середине стола. – Ой, это кажется…
–
– Спасибо, у меня уже есть такой, внук привез с экскурсии по Золотому кольцу.
– Ну что, все в сборе. Давайте перейдем к Мессии, – предложил лысый, выждав пару секунд.
– Должен отметить блистательность первой партии нашего марлезонского балета, – с ходу выпалил носатый. – Начать бой сразу с большой артиллерии оказалось очень выигрышной и продуктивной идеей. Браво, Марк Антонович.
– Ну так играем ведь по-крупному. К тому же засиделась наша Оксана Вадимовна, заскучала. Эх, Оксана, Оксанчик, Оксаночка, – имя женщины старый генерал произнес нежно и мечтательно, словно погружаясь в какое-то приятное воспоминание. – Скольким мужчинам в свое время она вскружила голову…
– М-да, – так же мечтательно поддержал коллегу носач и тоже погрузился в какое-то воспоминание.
– Хе-кхе, – хмуро прокаркал лысый.
Он, по-видимому, не мог похвастать подобного типа воспоминаниями, потому и не разделял эмоций товарищей.
– И как ее счетовод курчавый отпустил? – продолжал носатый (речь, вероятно, шла о формальном начальнике Оксаны Вадимовны – председателе Сметной палаты России – Гераклиде Пифагоровиче Кучерявкине – одном из ключевых государственных чиновников в области финансов). – И баб у него каких хочешь и советников хоть отбавляй, а без нее и шагу ступить не может. Умела она на себя подсадить в молодости, умеет и в старости.
– М-да, отточила таланты за жизнь, – согласился Марк Антонович.
– Телом увяла, зато в интеллекте расцвела настолько, что теперь любого уболтает-охмурит. Кажется, если бы захотела, она бы и мальца нашего за хоботок увела.
Двое весело переглядывались, кивали.
– Давайте, товарищи, вернемся к работе, – наконец предложил лысый.
– Да-да, точно, спасибо, Николай Игнатьевич, – поблагодарил Марк Антонович. – Надо отметить, что все задействованные лица отлично справились со своими ролями. Однако хочу обратить внимание собравшихся на некоторые детали.
Генерал щелкнул по экрану смартфона и на большом экране появилось видео, на котором таксист Федор жалуется Мише на жизнь под властью капитала.
– Так вот, этой реплики с жалобами предусмотрено не было. И вообще, по ходу действий она была совершенно не обязательна. Это была личная импровизация нашего Федора.
– Ну и ладно. Прозвучало неплохо, правдоподобно. Федор – молодец.
– В импровизации, конечно, ничего плохого нет, – согласился Марк Антонович, – Только вот Федя наш, в отличие от Скорохода, импровизирует в минимум, не заносится, всегда старается держаться утвержденной линии. А тут его вдруг закоротило. С чего бы это? Ведь ни ипотеки, ни финансовых трудностей у него нет. Налогами его никто не душит.
На этом месте лысый с носатым посмеялись.
– Живется ему вполне комфортно, – продолжал генерал. – Видеться с семьей нет никаких препятствий и никакой он не работяга ни разу. С какого перепугу он вдруг речь такую страстную выдал?